Север в сердце - Марьяна Брай

- Бор, больше они ничего не сказали? Ничего не просили, не предлагали? – я снова перетянула его внимание на себя, хотя он уже внимательно слушал рассказ о нашем приключении с харкамами.

- Ничего, сказали, что говорить будут только с тобой. Дрейфуют, чуть уходя из вида и снова появляются на горизонте. Не берут с берега дрова, только воду и еду, - он сказал и снова отвернулся от меня, слушая рассказ одного из мужчин. Иста тоже присела и с любопытством слушала.

Чего они хотят? Зачем пришли так много кораблей? Там оставалось не более трехсот человек северян, как я поняла, и все вошли бы на шесть, ну, максимум, восемь кораблей. Зачем же их столько? Может быть они привезли что-то? Я прислушивалась к шумам на улице, но Драс и Бран, скорее всего, ушли от двери, и может, ушли в мастерскую Севара или к нашей лодке. Мне хотелось выйти на улицу, обнять мужа, но сейчас это было лишним.

- Все спим, и на рассвете выходим дальше. Через пару дней будем в Сорисе, - Драс и Бран вошли в дом, и я осторожно наблюдала за мужем. Он казался спокойным. Да, я еще со своим приказным тоном на тему отмены ночевки…

Мы легли в комнате Юты, остальные рассредоточились по большой комнате. Этот дом был удобнее старого, пол был теплым и чистым, в окна вставили стекла. С появлением стекла люди начали делать окна больше, и днем в домах было светло в отличие от того постоянного сумрака, в котором жили раньше. На зиму вставляли два стекла, все щели замазывали воском или смолой.

Меня очень интересовала нефть. Хоть она и очень горюча, но ее маслянистость давала много возможностей – от использования для уличного освещения до пропитки материалов от гниения.

Драс не поднял темы, что задел Бор, и я решила не лезть с задушевными разговорами. Сейчас у него было достаточно проблем, для которых нужно решение. Он долго лежал в темноте молча и по дыханию я понимала, что он не спит. Когда сон начал наваливаться на меня я услышала его шепот:

- Думаешь, пришел сам Правитель юга?

- Не знаю, Драс. Я обманула его, заставила довериться мне и обманула, чтобы он расслабился. Я поступила очень некрасиво, но, когда мне становится стыдно, я вспоминаю как подло меня вывезли. Украли из дома и вывезли к чужакам.

- Зачем ты была им нужна?

- Они узнали, что я знаю больше остальных северян.

- Откуда ты знаешь больше нас? Мне тоже не дает покоя этот вопрос, Сири.

- Я не могу это объяснить, Драс, но, надеюсь, ты веришь мне, и знаешь, что я всегда на твоей стороне.

- Иногда мне кажется, что это мы все на твоей стороне.

- Какая разница, Драс? Лишь бы наши взгляды совпадали, - я подвинулась ближе и легла на его грудь, положила руку на его живот, он положил свою ладонь сверху.

- Я не знаю, как жить с тобой, Сири.

- Просто жить, и не думать о своем эго.

- Что значит «эго»?

- Не думать, что мои поступки и слова направлены на то, чтобы ты перестал чувствовать себя мужчиной.

- Но я перестаю чувствовать себя мужчиной, Сири.

- Ну и зря. Не обращай внимания ни на кого. То, что я поехала с вами – твое решение, то, что мне придется говорить с ними – зависит только от тебя. Это простые шаги для решения вопроса, не больше.

- Тебе легко говорить.

- Не легко, Драс. Если я смогу донести до тебя все, что у меня в голове, ты либо посчитаешь меня сумасшедшей, либо это оттолкнет меня от тебя. Это слишком длинный и тяжелый разговор.

- Но до этого я понимал тебя.

- С этим разговором, я думаю, все будет намного сложнее. Сейчас я прошу тебя об одном – доверяй мне, как я доверяю тебе. Я доверяю только тебе и себе, Драс.

Мы в темноте гладили лица друг друга, и сколько бы ни было в нем нежности и тепла ко мне, я чувствовала ту напряженность, которая не дает ему полностью расслабиться и быть собой. Словно он всегда готов получить от меня удар в спину, словно постоянно борется с этим раздвоением в себе, где одна часть полностью доверяет, а вторая боится подвоха.

Я понимала, как ему страшно. Я просто ставила себя на его место – это я умела делать лучше всего.