Адриана в мире теней - Катарина Зек

Вскоре дождь прекратился. Солнце пробилось сквозь тучи, и игривые теплые лучи залили все вокруг мягким светом. Капли дождя на листьях деревьев засверкали, словно драгоценности. Я поднялась со скамьи и весело упала в траву, скрестив руки за головой. Какая разница, что вымокнет свитер?

Это твоя судьба, Адриана. Здесь и сейчас. Все идет своим чередом.

Сквозь шелест листвы донесся приглушаемый ветром шепот. Настолько реальный, что я испуганно вскочила, оглядываясь по сторонам. Но рядом никого не оказалось. Ни человека, ни охотника, ни тени.

– Ты все еще сходишь с ума, – сказала я сама себе, тряхнув головой, и откинулась назад. Белые клочья облаков проплывали так низко, что, казалось, их можно достать рукой.

Совсем рядом со мной кто-то тоже опустился на траву.

– Сама с собой разговариваешь? Вы, тени, – странные существа. В любом случае тебе не стоит уходить так далеко, – хрипло пробасил до боли знакомый голос. В долю секунды мое сердце ускорило темп, бешено колотясь в горле.

– Я принимаю кучу неверных решений, – пробормотала я, не отрывая взгляда от облачных фигурок.

Я боялась взглянуть на него. Казалось, что он был лишь плодом моего больного воображения, иллюзией, которая грозила рассеяться при одном только взгляде на нее.

– Глупышка.

Возможно, он прав и я действительно просто глупышка. А может быть, я просто слишком наивна и слишком пессимистична? Ветер в голове, пожар в сердце. Огонь, уничтожающий все на своем пути, дикое пламя страсти, вознесшееся в своем могуществе и разорвавшее душу на клочки. Очень может быть, что во мне не было ничего особенного, кроме этой дикой, испепеляющей любви. Даже сейчас, когда мы были по разные стороны баррикад, когда я бесплотной тенью бродила между мирами, я любила его всем сердцем.

Я постаралась сохранить спокойствие и пожала плечами:

– Может быть. Но я знаю, что кто-то из вас всегда настороже, чтобы предупредить мою попытку бегства.

Он тяжело вдохнул:

– Дело не в этом.

Наконец я повернула голову и уставилась на него невидящим взглядом. Охотник сидел на своей куртке, скрестив ноги, и наклонился чуть вперед, внимательно разглядывая мой свитер. Если бы он хотел убить меня, то я бы покорилась судьбе без боя. Как можно навредить тому, кого любишь? Немой вопрос застыл в моих глазах. Еще несколько минут мы молча смотрели друг на друга.

– Так в чем же? – спросила я, прервав молчание.

– Ты убила другую тень. Реакция остальных существ на такой поступок с твоей стороны непредсказуема. Тебе стоит быть аккуратнее.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он обо мне заботился? Я сейчас точно все правильно поняла?

Он сидел с задумчивым лицом, глядя прямо перед собой.

– Сегодня я все еще спрашиваю себя: почему ты сделала это?

– Я сделала что?

– Убила другую тень.

Я слегка нахмурила брови. На мгновение мне захотелось рассмеяться, но я вовремя осознала, насколько логично выстроен вопрос. Тень убила себе подобную. Это явно было не в порядке вещей.

– Может быть, я и тень, но я не монстр. Я избегаю других существ завесы, скажем так, стараюсь держаться от них подальше. Но когда я невольно становлюсь свидетелем зла, которое они причиняют, то просто не могу остаться в стороне. А кроме того, раньше я никогда не видела охотников. Я думала… думала, что она нападет на беззащитных людей. Глупо, не так ли?

Нейтан скептично взглянул на меня, но ничего не ответил, только лишь пожал плечами:

– Может быть, да, а может быть, и нет. Все равно будь осторожна. В конце концов, ты хоть в чем-то преуспела, так что ты не совсем бесполезна, – холодно добавил он и, быстро отвернувшись, резко поднялся с земли. Охотник уверенным шагом направился в сторону коттеджа, оставив меня один на один с его едким замечанием.

Я крепко зажмурилась. Бесполезна. Это слово пульсировало в моем сознании, вытесняя любую мысль. Бесполезна. Бесполезна. Бесполезна. Я была бесполезна для него.

Когда я снова открыла глаза, Нейтан стоял напротив.

– Прекращай, – чуть не крикнула я.

– Что?

Он точно знал, что именно я имела в виду. Я небрежно сорвала маргаритку, немного повертела в руках и принялась считать количество лепестков. Не желая заканчивать счет на злосчастном «не любит», я отбросила цветок.

– Судить меня за то, кем я теперь являюсь. Вот уже на протяжении трехсот лет я каждый день проклинаю себя, – ответила я, закусив губу.

Нейтан скрестил на груди руки и резко изменился в лице, будто в одну секунду постарел лет на пятнадцать. В глазах охотника вспыхнул мрачноватый огонек злобы.

– Если бы ты проклинала, то не сидела бы здесь сейчас. Насколько мне известно, теням нужно питаться людской энергией, чтобы не сгинуть. Верно? Значит, ты тоже питаешься невинными жизнями.

– Да нет же! – громко возразила я. Если и было в мире что-то, что не лежало у меня на сердце тяжким грузом, так именно это. – Я никогда не дотрагивалась до человека. Никогда.

– Тогда почему ты еще жива? – бросил он в ответ, вопросительно выгибая бровь. Я уже знала, что он не поверит ни единому моему слову. Но я бы просто не смогла отвернуться, не попытавшись объясниться.

– Я никогда не была чересчур импульсивной и не израсходовала большую часть собственной энергии, потому что всегда жила за завесой, в тумане. Я никогда не охотилась в мире людей, не выслеживала жертв. И теперь у меня осталось не так много прежних сил. Я всего лишь тень, Нейтан. Слабая тень.

Я подняла руки к солнцу. Без особых усилий можно было различить величественные кроны дубов сквозь мою бледную кожу. Я слабела с каждым днем. Я растворялась. Таков неуловимый рок судьбы. Свадьба уготована кому-то другому. Однажды я превращусь в утренний туман или свежий ветерок, гуляющий в парке, а после и вовсе – смерть.

Нейтан ничего не ответил. Птицы щебетали беззаботно и насмешливо. Если бы только он не молчал…

– Я боролась, Нейтан. Всегда. С самого начала. Каждый день мне приходилось укрощать голод и жажду. Я прилагала массу усилий, чтобы научиться контролировать желание навредить. Я ужасно боялась самой себя, боялась, что однажды не смогу больше бороться и поддамся внутреннему демону. Я чувствовала себя такой слабой. И эта слабость сделала меня уязвимой.

Я больше обращалась сама к себе, чем к нему, и только когда все слова были высказаны, я почувствовала, какую тяжесть носила с собой все эти годы. Горькая правда. Я так долго боялась прямо взглянуть в глаза настоящего, что сейчас сама удивилась собственной храбрости. Но в ту же секунду безотчетный страх перед реальностью, в которой я жила, перед реальностью, в которой не было пути назад или же обратного мостика в лучшую жизнь на стороне добра, сковал меня по рукам и ногам, не давая вдохнуть. Осознание того, что мне придется сгинуть в тумане, без любви, завладело моим сознанием. Меня охватывала паника, которая вместе с клубящимся туманом только росла. Вокруг царила серость. Солнце потеряло золотые краски, перестав утешительно пригревать.