Повелитель гроз - Танит Ли

— Мадам, я не привык разгуливать под руку с женщинами. Думаю, что иду чересчур быстро для вас.

— Если вы так думаете, то вам стоило бы идти чуть помедленнее, — отозвалась она. Ее замечание было остроумным и дерзким, но почему-то произвело на него впечатление случайности. Она просто сказала первое, что пришло ей в голову.

— Значит, у вас все же есть язык. Я уже решил, что его отъела эта болотная тварь.

Они вступили в огромную комнату, оставив свиту за дверями, и он принялся показывать ей обстановку.

— Вы знаете, что случилось в этой комнате, Астарис эм Кармисс? Одна женщина умерла здесь от страха передо мной.

— Вас это огорчило?

— Огорчило? Нет, она была всего лишь шлюхой с Равнин. Никем. Не хотите узнать, почему она боялась меня? Вот из-за чего — из-за этой перчатки. Но вам, Астарис, не нужно ее бояться. Я ношу ее, чтобы скрыть шрам от ножа — он не слишком красив с виду.

— Что такое красота? — спросила она в ответ.

Ее странные реплики сбивали его с толку, и сама она тоже — немыслимая жемчужина, вставленная в оправу его угрюмой жизни, чтобы сверкать там, подобно комете.

— Вы прекрасны, Астарис, — сказал он.

— Да, но я не образец.

Он отпустил ее руку.

— Вам не было страшно на спине вашего монстра? Если так, то вините в этом Катаоса. Его идеи способны прийти в голову разве что владельцу деревенского цирка.

— Чего же я должна бояться?

— Возможно, несмотря на то, что я сказал, вам стоит немного побаиваться меня.

— Почему?

— Почему? Я же Верховный король, более того, я ее сын — суки-королевы Корамвиса. Я унаследовал всю ее низость и жестокость. А теперь мне предстоит стать вашим повелителем. Пока я буду доволен вами, можете считать себя в полной безопасности. Но только не тогда, когда я утрачу интерес — непревзойденная красота через некоторое время может наскучить, даже ваша. В особенности ваша. Ваша совершенная симметрия будет раздражать меня, мадам.

Она лишь улыбнулась. Ее улыбка была загадочной. Было ли все дело в ее надменности, в ее самоуверенности или лишь в том, что она была не в состоянии понять смысл его слов? Она или немногословна, или просто слегка ненормальная. Возможно, вот он, ее недостаток — слабоумная королева, которой предстоит вместе с ним править Дорфаром.

Двигаясь с непостижимой грацией, она начала разглядывать фрески. На него накатило мимолетное ощущение нереальности всего происходящего.

— Астарис, вы будете меня слушать! — заорал он.

Она обернулась и испытующе глянула на него, хотя ее глаза, как уже заметил Катаос, были двумя стеклянными озерами бездонного темного янтаря.

— Я слушаю вас, — произнесла она с невыразимым спокойствием и легким укором.

Когда над Лин-Абиссой начали сгущаться светлые сумерки, Катаос эм Элисаар отправился из главного дворца Тханна Рашека в примыкающий к нему особняк для гостей. Положение советника Повелителя Гроз было столь высоким, что ему и его челяди предоставили в пользование целый дом.

Что, принимая во внимание нескромный, но при этом секретный характер его хозяйства, было совсем не лишним.

Во-первых, у него была личная гвардия. Не то чтобы это само по себе было такой уж редкостью — большая часть знати также держала собственную гвардию. Однако численность и боеспособность гвардии Катаоса, стань они достоянием общественности, непременно вызвали бы удивление. Собранные агентами эм Элисаара на улицах нескольких городов — метод, который позволил успешно избежать прямого внимания Амрека, — его люди происходили из рядов искателей приключений, воров, мятежников. Однако, встав под знамена с желтым гербом Катаоса, они превращались в сплоченную армию, проходя особое обучение боевым искусствам в Имперской академии в Корамвисе и вливаясь в коллектив, ведущий ничуть не менее опасный образ жизни. Немногие возмущались или злоупотребляли своей подготовкой. Те глупцы, что все-таки отважились на это, загадочным образом исчезали. Те же, кто удерживался в новом ремесле, достигали в нем очень многого, почти незаметно для себя становясь частью сложной, хорошо смазанной машины. Ибо конечной целью Катаоса было создать защиту столь же согласованную, сильную, элитную и смертоносную, какой была Драконья гвардия Повелителя Гроз.

У Катаоса были наследственные причины для подобного желания.

Его отцом был Орн, последний король Элисаара. Хотя вообще-то поговаривали, что к тому времени, когда Орн получил власть над Элисааром из рук умирающего отца, он успел утратить к ней всякий интерес, ибо к тому моменту уже крепко держал в своих руках весь Дорфар. Он заимел Катаоса от одной из младших закорианских королев, с которой провел ночь в какой-то из своих коротких наездов в Саардос, но никогда не оставлял надолго свои обязанности регента и свою любовницу Вал-Малу. Лишь смерть положила конец его бесконечным поездкам туда и обратно. А теперь, по иронии судьбы, именно Катаос был любовником Вал-Малы — что вряд ли было неприятным, ибо королева прилагала все усилия, дабы оставаться молодой как можно дольше, и благоволила к тем, кто ей нравился.

Он задумался, понравится ли ей Астарис, и пришел к твердому убеждению, что нет.

Галерея, соединявшая дворец с особняком для гостей, походила на лес колонн из малинового рифленого стекла, на котором сейчас рдели багровые угли заходящего солнца и метались тени цвета запекшейся крови.

— Похоже, у архитектора Рашека есть определенный талант, хотя и несколько вульгарный, — заметил Катаос.

— Как скажете, мой господин, — начальник гвардии Катаоса, Ригон, державшийся на полшага позади своего хозяина, обычно не был склонен к многословию.

Огромный закорианец, чьей истинной страстью была властная жестокость, выказывал ее каждой черточкой своего тела и лица. Его массивный нос был перебит так, что теперь было совершенно невозможно судить о его первоначальной форме, а челюсть рассекал длинный белый шрам, тянущийся до бычьей шеи. Страшный предводитель личной гвардии Катаоса, которому невозможно перечить. В его непомерно развитой правой руке, превосходно владевшей мечом, явно хватило бы силы на шестерых. Катаос считал его непревзойденным.

— Еще двадцать новобранцев из Абиссы, как мне сказали, — уронил Катаос. — Ты, разумеется, усмиришь их, как должно.

— Можешь не сомневаться, — Ригон устрашающе улыбнулся.

На галерее закорианец нырнул во вторую, неприметную дверь и прошел по коридору особняка в просторный зал, где его уже ждали новобранцы. Тусклый свет, сочившийся сквозь витражи окон, отбрасывал за ним огромную тень. При его приближении гул голосов утих, а на лицах собравшихся застыли самые разные эмоции, от нервозности до напускной храбрости. Это был один из тех немногих случаев, когда Ригону приходилось произносить сколько-нибудь длинную речь, и речь эта была отлично ему известна. Он уже произносил ее перед несколькими подразделениями еще не испытанных авантюристов вроде этих, и на его рассеченных губах заранее застыла неприятная улыбка.