Капитаны в законе - Валерий Елманов

На сей раз они шли долго, минут двадцать, поскольку на торжище, куда они направлялись, в основном съезжались деревенские мужики с возами зерна, репы, сена и прочих немудреных излишков урожая. Именно потому Михаил Ярославич и повелел разместить рынок с той стороны, где у города не было ворот – одни глухие стены.

Зато на торжище имелся постоялый двор. Правда, летом он частенько пустовал – народец предпочитал спать на возах: товар целее, и экономия. А вот на первом этаже в трапезной народу хватало. Произошло это благодаря умному совету все того же Сангре, посоветовавшему хозяину устраивать для гостей потеху в виде выступлений скоморохов, гусляров и прочих артистов.

Правда, нынче хозяин никого подыскать не сумел и потому уныло разглядывал пяток посетителей, к тому же весьма скромных в своих запросах – миска каши и кружка пива.

Сангре по хозяйски уселся на лавку за дальним столом, не преминув пояснить другу:

– Положено пахану, чтоб шконка возле окна была.

Улан оставалось лишь развести руками – побратим оставался неисправим.

Заказ Петр не делал. Хозяин – приземистый губастый мужик с изрядным «пивным» животиком сам принес две кружки с ароматно парившим горячим сбитнем и поставил перед друзьями миску с жареным мясом.

– Его хоть есть можно? – осведомился Улан.

– Понюхай и поймешь, – хмыкнул Сангре. – Но вообще-то оно в первую очередь служит дополнительным стимулом для моего тайного агента. В смысле, если задержится, на пару кусков меньше достанется, а сильно опоздает – полтарелки сметелю. Посему давай немного обождем – вдруг вовремя появится.

– А почему ты именно здесь ему встречи назначаешь?

– В нашем флигельке лишний раз ему светиться не с руки, а на этом торжище почти ничего не крадут – товар громоздкий, да и подают не ахти. Отсюда вывод: среди бела дня его коллег здесь почти не бывает. Да и хозяин помалкивать умеет, понимает. Его так и зовут – Молчун, – Сангре отхлебнул из кружки и, одобрительно кивнув, сообщил другу: – Сегодня вообще прелесть.

В это время дверь в харчевню отворилась и в нее не вошел, а буквально ворвался какой-то мужик с выпученными глазами. С минуту он стоял, щурясь со света и привыкая к полумраку, после чего безошибочно ринулся к Петру. Еще через минуту выяснилось, что звать его Меньшиком, а прибежал он сюда, поскольку его обокрали, ухитрившись стянуть прямо с воза, на котором он спал, мешок с овсом и зипунок.

– Таки ты имеешь мне сказать, шо за ради пары незаметных пустяков решил дернуть дядю за фаберже, не дав спокойно допить чудесный сбитень.

– А я те кружку пива поставлю, – посулил Меньшик, – токмо ты уж выручи, за ради Христа сыщи.

– Говоришь, не крадут, – усмехнулся Улан. Сангре досадливо крякнул и грустно вздохнул:

– Значит, сглазил. Ну никакого порядка в этом курятнике. На минуту расслабиться не дадут. – И он саркастически хмыкнул, поинтересовавшись: – А целую кружку – не много? Не разоришься?

Мужик, не поняв юмора, извлек из тряпицы крохотный кусочек серебра, задумчиво поглядел на него и уверенно заявил:

– Да не, должно хватить.

Прояснив обстоятельства кражи – затянувшаяся далеко за полночь попойка с неожиданно встретившимся мужику кумом – Петр поначалу развел руками, но Меньшик не отставал. Морщась от могучего перегара пополам с ядреным чесночным ароматом, раздраженный Сангре буркнул:

– Ладно, ставь пиво и я тебе скажу, кто украл.

Тот обрадованно подскочил к хозяину, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, дождался, когда он доверху нальет две здоровенные глиняные кружки, и торжествующе поставил их перед побратимами. Петр понюхал содержимое, презрительно скривился и поманил к себе мужика, а когда тот склонился над ним, заговорщически шепнул ему на ухо:

– А украли… сволочи.

Меньшик отпрянул от него, поглядел с укоризной и протянул:

– Эх ты-ы… Я-то помыслил, будто ты того, как мне тута сказывали, а ты эвон, шутки шутить удумал…

– А ты и впрямь решил, что я за поллитру пива брошу все свои дела и кинусь искать твой мешок с овсом? – осведомился Сангре.

– Да не в овсе дело! – взвыл Меньшик. – Я в зипунке узелок схоронил, а в нем колты завернуты. Хотел дочурке на свадебку, чтоб она…

– При себе держать надо было, – пожал плечами слегка смягчившийся Петр. – За пазухой.

– Держал, да не иначе как чёрт меня дернул перед кумом ими похвастать. Спать лег – я их в зипунок, а его себе под голову. А тут сызнова нелегкая кума принесла. На свой воз зазвал, чтоб чуток того, ну-у…

– Добавить… – усмешливо подсказал Улан.

– Вроде того, – покладисто согласился мужик. – А пиво… – он тоскливо поглядел на кружки, стоящие перед побратимами. – Дак ведаю, что куды боле отдать надобно за художество твое, а где взять-то? Я почитай, за колты оные обе гривны выложил, что на торжище выручил. Одна куна и осталась, за кою я тебе пива, а ты… – рот его жалко скривился и он, махнув рукой, весь ссутулившись, медленно поплелся к выходу.

– Стоять! – рявкнул Петр. – Иди сюда! – Мужик вернулся. – Вот с колтов свадебных и надо было начинать, а то овес, зипунок, пиво поставлю… Я, между прочим, чтоб ты знал на будущее, мзды не беру. Ладно, на первый раз я тебе прощаю, как приезжему, садись и жди. Уланчик, позабавь гостя рассказом из мира животных в джунглях Антарктиды, а я пока прогуляюсь по трущобам Гарлема в поисках страшного Аль-Капоне.

Прогуливался Сангре по торжищу недолго. Углядев какого-то долговязого нищего, он повелительно свистнул ему, а когда тот подошел, пожурил:

– Опаздываешь, топота. Ну да ладно, нынче я добрый, бо имеется срочный заказ. Ты ж тут знаешь все или почти все. Сыщи-ка мне, – он наклонился, начав шептать ему на ухо, но последнее предложение произнес громко: – Тебе три куны, а если быстро найдешь, все десять, и ему… так и быть, столько же.

– Татю-то почто?! – возмутился нищий.