Еретики Дюны - Фрэнк Герберт

— Я совершала ошибки, — признала Швандью.

Вот! Это настоящий обоюдоострый ответ, который должна одобрить любая Преподобная Мать.

— Но ты не делала ошибок, разрушая его, — возразила Луцилла.

— Но я же не могла предвидеть, что другая Преподобная Мать отыщет в нем изъяны, недоступные моему видению, — ответила Швандью.

— Он хочет обладать нашей силой, чтобы убежать от нас, — заговорила Луцилла. — Он думает: «Однажды я буду знать столько же, сколько они, и тогда я сбегу».

Швандью не ответила, и Луцилла продолжила:

— Это было умно. Если он сбежит, то нам придется самим поймать и уничтожить его.

Швандью улыбнулась.

— Я не повторю твоих ошибок, — сказала Луцилла. — Я открыто скажу тебе то, что ты и без этого увидишь. Теперь я понимаю, почему Тараза послала импринтера к такому юному гхола.

Улыбка мгновенно испарилась с лица Швандью.

— Что ты собираешься делать?

— Я привяжу его к себе так, как мы привязываем наших послушниц к их учителям. Я буду обращаться с ним с той искренностью и верностью, с какими мы относимся к своим.

— Но он же мужчина!

— Что ж, ему будет отказано в испытании Пряностью, но это единственное ограничение. Я думаю, он ответит на такое обращение.

— Что будет, когда подойдет время заключительной стадии импринтинга? — спросила Швандью.

— Да, это будет весьма деликатная проблема. Ты думала, что это убьет его, и в этом заключался твой план.

— Луцилла, Община Сестер отнюдь не единодушно поддерживает планы Таразы относительно нашего гхола. Ты, без сомнения, знаешь об этом.

То был самый мощный аргумент Швандью, и она не зря приберегла его напоследок. Опасения породить нового Квисатц Хадераха глубоко укоренились в Общине Сестер и вызвали среди них сравнительно резкий раскол.

— Он происходит от первичного, примитивного генетического материала и не может породить Квисатц Хадерах, — возразила Луцилла.

— Но Тлейлаксу изменили его наследственный генетический аппарат!

— Да, по нашему заказу. Они ускорили проведение импульса по нервам и усилили мышечные рефлексы.

— И это все, что они сделали? — язвительно поинтересовалась Швандыо.

— Ты же видела результаты клеточного анализа, — напомнила собеседнице Луцилла.

— Если бы мы могли делать то же самое, что и тлейлаксианцы, то нам не нужны были бы их услуги, — с жаром проговорила Швандью. — Тогда у нас самих были бы чаны с аксолотлями.

— Ты думаешь, что они от нас что-то скрывают, — констатировала Луцилла.

— Они прятали его от нашего наблюдения в течение девяти месяцев.

— Я слышала все эти аргументы, — устало произнесла Луцилла.

Швандыо в знак капитуляции подняла руки.

— Ну что ж, отныне он твой, Преподобная Мать, и все последствия падут на твою голову. Но ты не станешь удалять меня с моего поста независимо от содержания рапорта, который ты отошлешь в Капитул.

— Удалять тебя? Об этом не может быть и речи. Мне не хочется, чтобы твоя клика прислала сюда кого-то незнакомого.

— Есть предел оскорблениям, которые я готова выслушать от тебя.

— Но есть и предел предательства, которое готова простить Тараза, — отпарировала Луцилла.

— Если мы получим в результате нового Пауля Атрейдеса или, не приведи Господи, нового Тирана, то это будет целиком и полностью на совести Таразы, — сказала Швандью. — Можешь передать ей эти слова.

Луцилла поднялась.

— Ты можешь также узнать, что Тараза оставила на мое усмотрение количество меланжи, которое я буду давать нашему гхола. Я уже увеличила дозу.

Швандью с силой ударила по столу обоими кулаками.

— Будьте вы все прокляты! Вы в конце концов погубите нас!