Королева теней - Сара Маас

– Тяжеловат, – сказала Манона.

Кузнец внимательно слушал, глядя на нее темными смышлеными глазами. Манона взяла другой кинжал, затем меч и нахмурилась.

– Для моих шабашей требуется оружие полегче.

Кузнец слегка сощурил глаза. Он подержал в руке отвергнутый ведьмой меч, постучал по узорчатому эфесу и покачал головой.

– Красота мне не нужна, – заявила Манона. – Прочность лезвия и легкость – вот что мне требуется. Убери все эти финтифлюшки. Глядишь, меч станет полегче.

Кузнец покосился на Рассекатель ветра, висящий за спиной Маноны. Никаких украшений на эфесе. Предельная простота. Но Манона помнила, с каким восторгом кузнец глазел на лезвие ее меча, когда она спускалась сюда в прошлый раз. Он сразу оценил совершенство оружия Маноны.

– Только смертные могут заботиться о внешней красоте мечей и кинжалов, – усмехнулась она.

Глаза кузнеца вспыхнули. Сейчас бы он без всякого страха возразил ей… если было бы чем. У него был отрезан язык. Манона даже знала за что. Спасибо Астерине – та умела выведывать у смертных нужные сведения, очаровывая одних и до смерти пугая других. Отрезать кузнецу язык приказал один здешний генерал, чтобы случайно не выболтал важные секреты смертных. Значит, кузнец был неграмотным и передавать сведения мог лишь на словах. Но что его удерживало здесь? Ведь даже без языка опытный кузнец легко мог найти себе работу в любом месте. Наверное, семья. Кузнецу пригрозили, что в случае чего его близким не поздоровится.

Манону мало заботили обстоятельства жизни кузнеца.

– Драконы в бою и так понесут на себе достаточно груза. Наши доспехи, их собственные, необходимые припасы. Чем меньше нагрузка, тем дольше драконы смогут находиться в воздухе. Это очень важно.

Кузнец вглядывался в изготовленное оружие, потом взмахнул рукой и исчез в лабиринте горнов, наковален и расплавленного металла.

Ведьмы остались ждать. Соррель тоже взяла кинжал, примеряя к своей руке. Ее каштановые волосы были увязаны в тугой пучок. Ее лицо, привлекательное в глазах смертных, как всегда, оставалось спокойным и собранным.

– Ты знаешь: я поддерживаю любые твои решения, – начала она. – Но Астерина…

Манона подавила вздох. Когда она объявила, что в кузницу с нею отправится Соррель, ведьмы ее отряда восприняли это с внешним спокойствием. Только Васта, придя в гнездо, встала рядом с Астериной. Может, желая ее поддержать. Или из молчаливого протеста. Манону это не волновало. Сама Астерина, выдержав ее взгляд, лишь кивнула. Хмуро, неохотно, но кивнула.

– Ты не хочешь быть второй по значимости? – спросила Манона.

– Быть твоей заместительницей – большая честь, – ответила Соррель своим грубоватым голосом, перекрывая грохот молотов. – Но и свою прежнюю должность я тоже считала честью. Астерина и в привычной обстановке не была образцом послушания. Но в этой вонючей крепости, где сплошные запреты: охотиться нельзя, убивать смертных нельзя, развлекаться с ними нельзя… Астерина дошла до предела.

– Мы все дошли до предела.

Манона рассказала Тринадцати про Элиду. Интересно, заметит ли хромоножка, сколько глаз отныне будут следить за каждым ее шагом?

Соррель передернула своими сильными плечами и бросила кинжал обратно на стол.

– На Омаге мы знали свое место. Знали, чего от нас ждут. Там был распорядок, была цель. До Омаги у нас тоже была цель – выслеживание и уничтожение крошанских ведьм. А здесь мы просто живое оружие, ждущее, когда его пустят в ход.

Она обвела рукой арсенал на столе.

– И рядом нет твоей бабушки, чтобы… вмешаться. Она бы установила строгие правила, нагнала бы страху на смертных. Будь она здесь, герцог бы не раз пожалел, что связался с нами.

– Соррель, по-твоему, я – плохая командующая?

Вопрос был задан тем же слишком спокойным тоном, каким недавно Манона говорила с Астериной.

– Я этого не сказала. Но каждая из Тринадцати знает, почему твоя бабушка заставила тебя убить крошанку и забрать ее плащ.

Опасные слова. Манона никак не ждала услышать их от Соррели. Или, становясь ее заместительницей, каждая ведьма осмелеет и достигнет опасной черты?

– Я думаю, вы иногда забываете, на что способна моя бабушка.

– Поверь, Манона, мы это хорошо помним. – Соррель понизила голос, увидев, что кузнец возвращается и несет им новую партию оружия. – И лучше всех это помнит Астерина. Она ни на секунду не забывает, на что способна твоя бабушка.

Манона могла бы потребовать от нее объяснений. Но Соррель – камень, а камень так просто не расколешь. Кузнец неторопливо выкладывал принесенное. Манона следила за его движениями, чувствуя, как у нее сводит живот.

«Это от голода», – мысленно твердила она себе. Только от голода.