Магия Отшельничьего острова - Лиланд Экстон Модезитт

Саммел куснул галету, отхлебнул чаю и, совершенно зеленый, покачиваясь, вышел вон.

Зато Ринн, Кристал и Миртен жадно уминали все подряд. Миртен, хотя и лег поздно, выглядел отдохнувшим, только вот его шевелюра была взлохмачена еще больше, чем обычно. Быстро поев, он первым встал из-за стола и, никому ничего не сказав, ушел. Дорте, с поблескивавшими глазами, последовала за ним. Ринн немного посидела, теребя рукоять метательного ножа, и тоже удалилась.

Кристал с улыбкой покачала головой.

— Что-то смешное? — спросил я.

— Не совсем, — ответила она. Если это, конечно, можно назвать ответом. Не взяв ничего с обоих полированных деревянных блюд, она с удовольствием пила смоляной чай.

— Это не ответ.

— Ох уж эти мужчины... — Кристал покачала головой. Сегодня ее прическу скрепляли не золотистые или серебристые шнурки, а темно-голубые, словно ей хотелось привлекать к себе поменьше внимания. Поставив кружку на стол, она встала и удалилась из кают-компании прежде, чем я успел хоть что-то сказать.

Оставшись в одиночестве, я съел еще одну галету и сушеный персик и уже совсем было собрался уходить, когда появилась Изольда, а за ней — Тамра.

Бледность сделала Тамру похожей на хрупкую фарфоровую статуэтку, одну из лучших, какие изготовляла моя матушка. Но в следующий миг это впечатление оказалось разрушенным отрыжкой. Пробурчав извинение, она тяжело опустилась на скамью, где недавно сидел Миртен.

Изольда налила темный чай в две глиняные, покрытые коричневой глазурью кружки.

— Меду?

Тамра кивнула, слегка покачиваясь вместе с «Призраком». Допив свой чай, я огляделся — куда тут ставят пустую посуду?

— Леррис, не уходи пока, а?

— Да куда тут идти-то?

Тамра вздохнула. Изольда сдвинула брови, а я поднес к губам пустую кружку — просто чтобы не смотреть ни на ту, ни на другую. А потом взял тяжелый заварной чайник, наполнил кружку заново и утопил в ней шарик меда из серого приземистого кувшина.

— Вы составляете неплохую пару, — произнесла Изольда сухим тоном. — Одна считает, что главное — во всем добиваться успеха, а другой думает, будто существуют все объясняющие ответы на все вопросы. Одна ненавидит всяческие привилегии, но при этом отчаянно их домогается, а другой, располагая ими изначально, бездумно их отвергает.

Мы с Тамрой переглянулись.

— Вам обоим предстоит столкнуться со многими неожиданностями, — отпив глоток чаю, Изольда потянулась к сушеным яблокам, а потом к хрустящим галетам.

Я тоже отхлебнул чая, основательно подслащенного медом, но все равно остававшегося горьким.

Тамра грызла галету, запивая каждую крошку. В темно-сером одеянии, без обычного цветного шарфика, она выглядела поблекшей и вялой.

Молчание затянулось. В конце концов я поставил полупустую кружку на стол и встал, переводя взгляд с одной женщины на другую. Но обе так и не подняли глаз и не промолвили ни слова. Изольда продолжала завтракать. Тамра сидела, уставясь на гладкую поверхность стола.

Подождав немного — вдруг они что-нибудь да скажут? — я пожал плечам и вышел.

Ветер на палубе усилился и теперь вовсю трепал мои короткие волосы. Ноги сами понесли меня к корабельному носу, где я остановился, глядя на то, как ветер сдувает брызги с гребешков темно-синих волн. «Призрак», конечно, не летел над водой, но его движение нельзя было назвать неуклюжим. Практичная эффективность и основательность — вот слова, которые характеризовали корабль точнее всего. Так же, как и Изольду.

А вот в моих мыслях основательность и не ночевала — сплошной разброд и шатание.

Оказывается, я — потенциальный Мастер гармонии, убежденный в существовании ответов на все вопросы и отвергающие собственные привилегии! Решительно все знают обо мне больше меня самого!

«Призрак» рассек носом особенно высокий вал, и соленые брызги обдали борт. Однако корабль словно затих, и я не сразу сообразил, в чем дело. Машина больше не стучала, труба не дымила, колеса не вращались. При попутном ветре капитану не требовалось жечь уголь.

Интересно, может быть, мне свойственно понимать с опозданием то, что для других совершенно очевидно?

— Ты не против, если я рядышком постою?

Я вздрогнул от неожиданности. Тамра уже стояла рядом. Выглядела она получше, чем за завтраком.

— Конечно, не против.

— Ты как будто чем-то расстроен.

Я совершенно не был уверен в том, что мне стоит откровенничать с этой особой, которая с первого дня нашего знакомства держалась как первейшая стерва. И все же я решил поддержать разговор. Мне это ничего не стоит, а Тамра хороша хотя бы тем, что не нагоняет тоску.

— Расстроен? Пожалуй, не без того.

— Ты на самом деле не знал что твой отец — высший Мастер Храма?

— На самом деле.

— Я... извини... — правда, тон ее извиняющимся не был. — Неужели нам обязательно цапаться? — неожиданно спросила она.

— Нет. Но неужели тебе обязательно нужно сомневаться во всем, что я говорю или делаю?

— Мне трудно понять... Вот я гляжу на тебя — у тебя ведь было все. И...

— И что?

Вместо ответа она облокотилась о борт и стала смотреть на волны. А поскольку молчание и плеск моря уж всяко предпочтительнее сомнительного спора, то я последовал ее примеру.

— Леррис.

— Да.

— Прости.

— За что?

— За... ну почему с тобой так трудно иметь дело?

«Потому, что ты — тщеславная стерва, которая только и думает, как бы утвердить свое превосходство», — подумал я. Но благоразумно оставил эту мысль при себе.

Мы снова умолкли, но через некоторое время заговорил я.

— Помнишь, ты с самого начала всячески давала понять, что я — пустое место. При первой же возможности отдубасила меня посохом... — я осекся и, не понимая, с чего это у меня так развязался язык, снова уставился на воду.

— О... — похоже, она не ожидала от меня таких слов. — Да, с тобой и впрямь очень непросто.

Скрип снастей, шепот ветра и плеск волн почти заглушали ее тихий голос.

— Почему непросто? Что во мне такого?

— Да то, что ты никому не позволяешь тебя понять. Хотя не скрываешь своих чувств — своей скуки или своей заинтересованности. Вот почему никто не смог сойтись с тобой поближе. Даже Кристал, хотя ты ей был очень нужен.

— Кристал? Да она настолько старше... и сама говорила, что ей нужен только друг...

— Ну вот, ты опять расстроился.

Я сердито уставился на волны.

— И разозлился.

— Ну и ладно. Тебе-то что. Почему ты ко мне цепляешься?