Превращение - Кэрол Берг

– Ничего, господин. Простите, я не успел вымыться…

– Отвечай мне, Сейонн.

– Я плохо выполнял порученные мне обязанности. Я…

– Какие обязанности?

– Другие, выполняя которые, я служил вам.

– Когда-то ты был откровенен со мной, я хочу, чтобы так было и сейчас. Я только что обнаружил, что многие из этих даров не внесены в каталог, поскольку писцы Фендуляра не успевают. А ты при этом выполняешь «другие обязанности»?

– Я, так же как и другие рабы, занят в работах по уборке, ваше высочество. Больше ничего, – я был готов на все, лишь бы не привести его в знакомое мне состояние холодной ярости.

Он постукивал по полу башмаком из позолоченной кожи.

– Ты нормально видишь?

– Нет, господин, – не было смысла врать. Он сейчас же обнаружит обман, если прикажет мне написать или прочитать что-нибудь. – Но время излечит это.

– Порка тоже. Ты ел сегодня?

О чем это он?

– Нет, господин.

– Они ответят мне головой за это.

– Нет, пожалуйста, не делайте этого, – я не верил, что мой язык осмелился произнести эти слова. – Это не стоит того.

– Александр, не пора ли идти? – Позвал один из молодых людей. – Танцы начинаются в полдень.

– Да, да. Иду, – он прекратил стучать ногой по полу. – Завтра займись осмотром и переписью подарков. Последние дни я чувствую себя как-то… странно…

– Хорошо, господин, – я поклонился и, поскольку не был уверен, что увижу его до его дня рождения, я прибавил еще несколько слов. – Пусть в день вашего дакраха боги наградят вас славой и мудростью, – это пожелание было довольно странным. Славы желали друг другу дерзийцы, а вот пожелание мудрости было исключительно эззарианским.

– Ступай, Сейонн.

Идя к двери, я заметил, что леди Лидия стоит совсем близко, за украшенным рубинами парадным доспехом, из-за которого Александр не мог видеть ее. Наши глаза встретились до того, как я успел притвориться, что не заметил ее. Взгляд ее чудесных зеленых глаз был полон живого интереса.

Остаток дня я провел за теми же занятиями, что и предыдущие дни, но на следующее утро Бореш, морщась от недовольства, вынужден был отпустить меня в комнату для даров.

Приятно было сидеть в тихой комнате. Если не считать регулярной смены караула и визитов Бореша, который приходил бранить меня за лень, я был совсем один с моей книгой и перьями. Окна были занавешены тяжелыми шторами, пламя свечей отражалось на всех гладких поверхностях. После обеда я задремал, но вскоре был разбужен голосами за дверью. Женскими голосами.

– Подожди здесь, Нира. Я хочу взглянуть на кувайский лук еще раз. Мой мастер говорит, что не бывает луков лучше этих, я закажу себе такой, если только смогу его натянуть. И я не хочу, чтобы кто-нибудь видел, как я буду это делать, – это была леди Лидия. Спрятаться мне было негде. Я перебежал на другую сторону комнаты за заставленные безделушками столы, надеясь, что она не заметит меня в полумраке. Я опустил глаза в книгу и постарался сосредоточиться на работе.

– Я так и думала, что ты здесь.

Приблизительно этого я и ожидал, но все равно вздрогнул, когда надо мной зазвучал ее голос. Я соскользнул со стула и преклонил колени.

– Госпожа. Чем я могу услужить вам?

– Сядь обратно и расскажи мне о себе, – зеленая юбка для верховой езды, коричневатая туника и высокие кожаные сапожки шли ей гораздо больше бального платья. Рыжие кудри свободно спадали на плечи. С ее плеча свисал старый обшарпанный лук, а в руке она держала новый, прибывший в дар из Кувайи.

Я сел на стул и указал ей на перо и чернила.

– Я всего лишь писарь его высочества. Ничего больше.

– Я думаю, ты гораздо больше. Не могу поверить в то, что я видела и слышала вчера. Именно поэтому я и пришла, – она уселась на позолоченный стул, вырезанный в форме змеи, подарок из Манганара, поставила локти на стол для подарков, положила подбородок на ладони и пристально посмотрела на меня. – Кто ты такой, что можешь просить Александра из Азахстана сдерживать свою ярость, и он выполняет твою просьбу? Ни его мать, ни его отец не смогли бороться с его нравом. Его дядя, который обожает его, давным-давно отчаялся перевоспитать его. И больше ни один из живущих людей не осмеливается даже пробовать. А тут раб с тихим голосом усмиряет его, как конюх усмиряет испуганную лошадь. Мне хотелось бы понять, как это возможно.

– Я не могу объяснить этого, моя госпожа. Я не могу обсуждать…

– Разумеется, ты не можешь обсуждать его. Ты мог бы нечаянно сказать правду, упомянуть, что он злой, испорченный, мстительный мальчишка. Но здесь тебя никто не услышит, кроме меня. А ты, наверняка, должен знать о намерениях Императора на мой счет. Помни, что когда-нибудь я стану твоей хозяйкой.

Она была очень настойчива, даже для дерзийцев с присущей им силой воли и упрямством. Было очень сложно не выполнить ее просьбу. Но мне удалось.

– Это ничего не меняет, моя госпожа, даже наоборот. Я тем более не могу выполнить вашу просьбу, ведь моя хозяйка не захочет, чтобы я болтал о хозяине, не спросив на то его позволения.

Мне показалось, что свет свечей стал ярче, когда она улыбнулась.

– Он приказал тебе быть откровенным. Я понимаю… я вижу в тебе душу и разум, более чем необычные для того… кто попал в подобное положение. Прекрасно. Не будем говорить об Александре. Поговорим о Сейонне. Ты эззариец?

– Да, моя госпожа.

– Волшебник. Наверное, это все объясняет. Я слышала, что эззарианские волшебники могут исцелить безумного. Ты тоже можешь?

– Я прошел через Обряды Балтара, моя госпожа. Я больше не волшебник.

– Сколько ты служишь принцу?

– Всего лишь три месяца.

– Три месяца на то, чтобы обуздать строптивого эгоиста, дожившего уже до самого совершеннолетия? Я просто поражена.

– Моя госпожа, я ни в коем случае не хотел бы оскорбить вас, но я должен вернуться к…

– Нет, Сейонн. Так просто ты от меня не отделаешься. Моя камеристка предупредит нас, если кто-нибудь появится, – она потянулась к кувайскому луку, который до того положила на стол. – А что ты умеешь еще, кроме письма?

– Все, что прикажут: читать, писать, прислуживать за столом. Это должно быть неинтересно вам.

– Хм, – она пробежалась пальцами по изгибу лука и нахмурилась. – Сколько лет ты в рабстве?

– Шестнадцать лет.

– Так долго?! Ну, ладно, если ты не хочешь говорить о настоящем, давай перенесемся на семнадцать лет назад. Как ты стал таким человеком, с которым считается Александр?

– Прошу вас, моя госпожа. Я не могу. Мне нечего сказать об этом.

– Я требую. Я ничего не знаю об эззарийцах, кроме того, что они волшебники и умны настолько, что позволили править собой женщинам. Расскажи мне подробнее.