Воплощенная - Джоди Мидоуз

— Это ты.

Я ткнула пальцем на мужчину. Сэм — тот, который молодой и красивый — искоса посмотрел на меня.

— Ты уверенна?

— Абсолютно.

Он слегка кивнул.

— Второй — это Стэф. Он умер в результате несчастного случая, через неделю после того, как сняли это фото.

Было трудно поверить, что на фотографии тот же Сэм, что и сидит рядом со мной, но еще труднее мне далось понимание того, что женщина, с которой я познакомилась сегодня утром, так же была парнем на этой картинке.

Сэм перевернул на следующую фотографию, на которой были двое мужчин и женщина, играющие музыку. Один из них сидел за пианино, и сперва я решила, что это Сэм. Но, по какой-то причине, это казалось неправильным. Я стала всматриваться в них более внимательно, в поисках чего-нибудь узнаваемого. Даже посмотрела на Сэма, в надежде на подсказку, но тот просто облокотился на стол и смотрел на фото без всякого выражения.

Хотелось бы мне знать, о чем он думает.

Мужчина за пианино определенно не был Сэмом. Что-то не так было в его позе, Сэм за пианино выглядит по-другому. Я видела, как он играет всего пару раз, но он никогда не относился к пианино как к собственности. Он буквально ласкал его.

У второго мужчины была флейта, но он не играл на ней, так что выражение его лица было легко читаемым. Оно не было похоже на то, которое я замечала у Сэма.

Слишком... чужое.

Я обратила внимание на женщину со скрипкой. Она была высокой, мягкой и фигуристой. Она играла на скрипке так, будто исполняла колыбельную, лицо ее было задумчивым. Что-то зацепило меня в ее расслабленной позе и в том, как она смотрела на пианино или на пианиста. Мне было не разобрать. Я прикоснулась к ее лицу.

— Нашла тебя.

— Ты узнала по платью?

Я вновь на нее посмотрела. Конечно, на ней было надето то же платье, что и на мне этим утром. Также, ей — ему — оно больше шло, и я старалась не поддаться зависти.

— Нет, я его не заметила.

Видео давно загрузились, и экран ярко светился, ожидая дальнейших указаний. Сэм включил одно, и мы начали смотреть на группу людей, ходящих по рынку и о чем-то болтающих. Качество было плохим, но лица вполне можно было разглядеть.

— Его сделали вскоре после того, как мы научились снимать видео. Кое-кто, не буду называть имени, постоянно ходил и снимал все, что мог. Многие годы мы снимали видео, подобные этому. Никто их не смотрит, но и выкинуть рука не поднимается.

Я, может, и посмотрю. Но вслух я этого не сказала.

Казалось, мы сидели там часами, просматривая старые видео и фотоальбомы.

Я нашла его в толпе на рынке — Сердце вообще не изменилось за последние три тысячи лет — в группе музыкантов, и когда он показывал неприличные жесты тому, кто снимал, пока он убирал лошадиный навоз. Я нашла его на фотографии, где он держал кого-то под дождем, или его держали, и наклонялся к какому-то незнакомцу, с улыбкой на лице. Дважды я находила его, целующим мужчину или женщину, и в моем горле начал формироваться комок, так что я просто кивала, будто узнала его, а он мне верил.

Экран потемнел, и витражные лампы остались нашим единственным источником света. Я слышала, как он поет, наблюдала, как он начинал медленно уходить, когда кто-нибудь подходил к нему с видеокамерой — друзья, обычно, хватали его за руки и заставляли остаться — и смотрела, как он умирал от смеха, пока его лицо не становилось цвета баклажана. Я видела его молодым и старым, тощим и толстым, мужчиной и женщиной, красивым и уродливым.

Но ни один из тех Сэмов не выглядел так, как мой Сэм. Я просто знала, что это был он.

— Ты в порядке? — прошептал он.

Если не считать моего громко стучащего сердца, в комнате царила полная тишина. Я все не могла понять, как же я должна себя чувствовать. У меня было такое впечатление, будто я тону. Мне холодно, легкие болят, все мои конечности отяжелели, и я не могу понять, как мне выплыть отсюда.

Я засунула руки поглубже в свои рукава. Хотя, технически, его рукава.

— Нет, — ответила я. — Но это не важно. У нас есть еще много работы.

Я встала и притворилась храброй.