Белая субмарина - Влад Савин

— Джентльмены, мы, кажется, отвлеклись от текущего вопроса, — прервал спорящих «аристократ». — Что делать сейчас? Повторяю, если мы решим высаживаться в этом году, решать надо немедленно!

— Я за то, чтобы не идти на обострение из-за гипотетической угрозы, — заявил толстяк. А вот убытки будут реальны!

— Ваша прибыль — усиливать русских? — усмехнулся «ковбой». — Продавать им промышленное оборудование, да еще в таких количествах?

— И что? Их возможности с нашими все равно не сравнить! Что там они у меня купили — полные комплекты нефтехимического завода, завода автомобильных дизельных двигателей и собственно автомобильного. А сколько таких заводов у нас?

— И еще большое количество станков и машин самого разного назначения, по списку.

— Из запрещенного? — вмешался военный.

— Из того, чем они могут ослабить нашего пока еще главного конкурента, Еврорейх, — отрезал толстяк. — И я не понимаю, зачем нам из-за «завтра» мешать тому, что приносит очень неплохую прибыль сегодня. А вот когда они ослабят фюрера и понесут потери… Зачем нам влезать самим?

— Поддерживаю, — сказал военный. — После летней кампании, если она окажется с тем же итогом, будет повод к беспокойству. Сейчас — нет.

— Не говоря уже о том, что, получив от нас ультиматум, русские могут ответить совсем уж непредсказуемо, — поддержал «ковбой», — вплоть до перемирия и союза с гуннами и макаками против нас.

— После того, что гунны у них натворили?

— А вам знакомо такое понятие, как «реалполитик»? — усмехнулся «ковбой». — Повторяю, сейчас русские нам нужны. Глупо выбрасывать инструмент, не сработанный в полной мере. А русские сейчас выступают именно таким нашим орудием против рейха. Меня гораздо больше беспокоит этот проходимец Петен. По-вашему, это терпимо, что он умудряется фактически вести войну и против русских, своей армией, и против нас, своим флотом, формально оставаясь нейтралом? Также и голландцы, бельгийцы, датчане…

— Если Петен обосновывает свои действия «боязнью ужасов войны», то мы можем показать ему, как он ошибается, ожидая их исключительно с одной стороны, — ответил военный.

— Это оттолкнет от нас французов, — заметил толстяк.

— А что, кого-то интересует их мнение? Зато ПВО в Париже пока слабее, чем в городах самого рейха.

— Принято, — подвел итог «аристократ». — А что решим с Испанией? Каудильо бесится. Требует от нас всего лишь компенсации за утопленное корыто. Грозит, что в противном случае не станет противиться требованию фюрера пропустить немецкие войска к Гибралтару.

— «Кузены» точно ни при чем?

— Клянутся, что да.

— Тогда это однозначно гунны, — заявил военный. — Ради алиби утопили свой же груз, а заодно и корабль своего союзника, взамен надеясь получить Гибралтар, а значит, все Средиземное море. Что теперь будет с нашей тунисской армией, черт побери!

— Теоретически, это могла быть и ошибка, — сказал «аристократ», — неуместная инициатива какого-то немецкого или итальянского командира субмарины. Не только у ребят Локвуда есть привычка сначала стрелять, после смотреть.

— «Канариас», — усомнился военный, — это уже явный перебор.

— Могли принять за британца, тип «каунти».

— Это имеет значение? — спросил «ковбой». — Короче, каудильо нужен нам, или…

— Вообще-то может понадобиться, — заметил толстяк, — в ситуации как тогда, с транспортными самолетами. Может, уступить ему старых эсминцев по весу? Не жалко!

— Излишне. Каудильо не настолько глуп, чтобы не понимать, что продолжение его политики в данном направлении обязательно будет носить фатальный для него характер, — отрезал «аристократ». — Он просто пытается стребовать с нас хоть что-то. Зачем нам платить за его невмешательство даже металлоломом — если мы получим это и так?

— Вопрос последний: что происходит на севере? — сказал военный. — Насколько достоверна информация, что русским удалось создать оружие, сместившее в их сторону соотношение сил на море?

— Если не брать в расчет гипотезы и слухи, то русские всего лишь построили большую подводную лодку с турбинами Вальтера. Аналогичные корабли строятся и в Германии.

— А у нас?

— Кораблестроительное бюро ведет работу над проектом.

— Медленно и плохо! Если этот тип субмарин так хорош, то мы не можем упустить первенство.

— Заказ?

— Решим в рабочем порядке.

— Джентльмены, по этому вопросу нам очень желательно получить более полную информацию. Если русским удалось придумать что-то новое, мы, естественно, не можем остаться равнодушными. Потребовать, купить, получить в обмен, или же… Насколько мне известно, в России сейчас находится наша разведывательная миссия, под прикрытием писак?

— У этой миссии были и другие задачи, — заметил «аристократ». — Наблюдение за всем русским фронтом. Сейчас в главной базе русских на севере, в Молотовске, находится лишь один наш агент. Но донесений от него, кроме известных вам, пока не поступало.

Джемс Эрл, капитан ВМС США, по документам — корреспондент «Чикаго трибюн».

Молотовск, военно-морской госпиталь, этот же день.

Как голова болит, о-о-о! Точно, сотрясение…

Но это уже вопрос принципа! И неприятно, когда из тебя безнаказанно делают дурака и на репутации, а значит и карьере, ставится жирная клякса. А вот успех в конце спишет и грехи в процессе. Короче, выяснить подробно, что это за очень большая русская подлодка и куда она делась.

Может, все представленное было инсценировкой? Нет, сложно поверить, что русские при общей нехватке ресурсов в войну отважились построить столь масштабный макет, ведь что-то большое в доке стояло, я ясно видел! И хотя я слышал, в СССР жизнь ценится дешево, Сталин вполне мог списать сотню-другую своих нижних чинов ради сохранения секретности — но химия была настоящей, я чуть вдохнул, и валялся в этом же госпитале больше месяца! И до сих пор задыхаюсь, как астматик, стоит мне двигаться чуть активнее. А кстати, что это было? Не могу сказать, поскольку не химик. Черт, надо было как-то взять пробы для анализа! Хотя, если лодка базируется здесь, то как ее снабжают и заправляют? В отдаленной части военного порта или прямо на территории завода, если проект экспериментальный, в процессе доводки?

В любом случае, следы надо искать на заводе. Куда я и отправился, лишь выйдя из госпиталя. Русские власти не препятствовали, потому что я опоздал. Док был пуст, лишь вчера из него вывели «Шеер» с уже установленным новым валом. Тут большая подводная лодка стояла, где она?

Русские в самом деле такие тупые или притворяются? Меня не пытались куда-то не пустить, активно препятствовать (попробовали бы!). Они всего лишь делали вид, что не знают или не понимают, о чем речь. Я убил на расспросы несколько дней! Наконец мне шепнули, с опаской оглядываясь по сторонам, что очень большую подлодку отбуксировали в дальний затон, во избежание заражения. И теперь там спецтюрьма НКВД, где смертники-штрафники очищают лодку от химии. Всех с завода, кто плохо работает, посылают туда, и пока никто живым не вернулся! Эта безжалостность вызывает и ужас, и восхищение: начинаешь понимать, отчего русский политический строй показывает иногда просто чудеса эффективности. Он совершенно не требует обеспечивать интересы личности там, где существует общая цель. Издержкой является чрезмерный расход человеческого материала — но при русском многолюдстве и малой цене их необученного человеческого ресурса это терпимо.