Кровь эльфов - Анджей Сапковский

– Не все, – отозвался второй купец, худощавый, сблагородными, совсем не купеческими чертами лица. – Большинство нелюдейпорицают белок, благородный рыцарь, и не желают иметь с ними ничего общего.Большинство лояльны и порой платят за это непомерно высокую цену. Вспомнитебургграфа из Бан Арда. Он был полуэльфом, а призывал к миру и сотрудничеству.Погиб от предательской стрелы.

– Которую, вероятно, выпустил сосед низушек либокраснолюд, а ведь небось тоже лояльным прикидывался, – насмешливо бросилрыцарь. – По мне, так нет среди них ни одного лояльного! Каждый… Эй! Этоеще кто?

Геральт обернулся. У него за спиной стояла Цири, одариваявсех бирюзовым взглядом огромных глаз. В чем-чем, а в том, чтобы двигаться, непривлекая к себе ничьего внимания, – в этом она действительно преуспела.

– Она со мной, – объяснил Геральт.

– Хм… – Рыцарь смерил Цири взглядом, потомповернулся к купцу с благородным лицом, явно видя в нем наиболее серьезногооппонента. – Да, уважаемый, не говорите мне о лояльных нелюдях. Все они –наши враги, просто одни более, другие менее удачно прикидываются, будто всенаоборот. Низушки, краснолюды и гномы жили меж нами в течение столетий,казалось бы, в относительном согласии. Но стоило эльфам поднять головы, как иони тоже схватились за оружие – и в леса. Говорю вам, напрасно мыпопустительствовали свободным эльфам и дриадам. Не трогали их леса и горныеанклавы. Им, видите ли, этого было мало, теперь они вопят: «Это наш мир. Вонотсюда, приблуды!» О боги, мы им покажем, кто пойдет вон, а от кого тут мокрогоместа не останется! Потрепали мы шкуру нильфгаардцам, теперь примемся забандитов!

– Нелегко напасть на эльфа в лесу, – бросилведьмак. – Да и за краснолюдом или гномом я бы в горы не пошел. И крупныеу них отряды?

– Не отряды – банды, – поправил рыцарь. –Банды, милсдарь ведьмак. До двадцати голов, порой больше. Они такую шайкуназывают «рабочая бригада». Этакое гномовское словосочетание. А в том, что напастьна них нелегко, вы правы, сразу видно – спец. Гоняться по лесам да камышамбессмысленно. Единственный способ – отрезать от тылов, изолировать, лишитьпищи. Взять за глотку тех нелюдей, которые им помогают, что по городам живут,поселкам, деревушкам и фермам…

– Проблема в том, – сказал купец с благороднымичертами лица, – что все еще неизвестно, кто из нелюдей помогает, а ктонет.

– Значит, хватать всех подряд!

– Так, – криво усмехнулся купец. – Где-то яуже это слышал. Всех за глотку – и в рудники, в огороженные лагеря состорожевыми вышками, в каменоломни. Невинных тоже. Женщин, детей. Так?

Рыцарь вскинул голову, схватился за рукоять меча, бросилрезко:

– Именно так и не иначе! Деточек пожалели, а сами будтотолько родились, уважаемый. Перемирие с Нильфгаардом – штука хрупкая, вродеяичной скорлупы, не сегодня-завтра война может вспыхнуть заново, а на войневсякое бывает. Если нас побьют, думаете, что станет? Я вам скажу – эльфовские«бригады» выйдут из лесов, причем во множестве, в силе, и ваши лояльные тут жек ним присоединятся. Все эти лояльные краснолюды, дружественные низушки – всеони, думаете, станут болтать о мире, о дружбе? Нет, уважаемый. Они станутживоты нам вспарывать, кишки выпускать, именно их-то руками Нильфгаард ирасправится с нами. И утопят они нас в море, как обещают. Нет, цацкаться с ниминельзя. Либо они, либо мы. Третьего не дано.

Дверь домика скрипнула, и появился солдат в окровавленномфартуке.

– Прощения просим, коли помешал, – кашлянулон. – Кто из вас, господа, привез хворую?

– Я, – сказал ведьмак. – А что?

– Извольте за мной.

Они вышли во двор.

– Скверно с нею, милсдарь, – сказал солдат,указывая на Трисс. – Я дал ей водки с перцем и селитрой. Не помогло. Неочень…

Геральт смолчал, да и что было говорить? Как раз в этот моментчародейка, скорчившись, являла миру доказательство того, что водку с перцем иселитрой ее желудок принять не в состоянии.

– Может, зараза какая-нито, – поморщилсясолдат, – либо эта, как ее, зинтерея. Ежели это по людям пойдет…

– Это чародейка, – возразил ведьмак. –Чародейки не болеют…

– Оно и видно, – цинично вставил рыцарь, вышедшийследом за ними. – Из вашей-то, как погляжу, прямо-таки хлещет здоровье.Господин Геральт, послушайте меня. Женщине нужна помощь, а мы ее оказать не всилах. Не могу я, понимаете, допустить эпидемию в армии.

– Понимаю. Уеду немедленно. Выбора у меня нет, придетсязавернуть к Даэвону или Ард Каррайгу.

– Далеко не уйдете. Разъездам приказано задерживатьвсех. Кроме того, это небезопасно. Скоя’таэли ушли как раз в ту сторону.

– Как-нибудь управлюсь.

– После того что я о вас слышал, – скривил губырыцарь, – не сомневаюсь, что справитесь. Но ведь вы не один. У вас наруках тяжелобольная женщина и та вон девочка…

Цири, пытавшаяся в этот момент очистить о перекладинулестницы запачканный навозом ботинок, подняла голову. Рыцарь кашлянул и опустилглаза. Геральт улыбнулся. За последние два года Цири почти забыла о своемпроисхождении и практически полностью избавилась от княжеских манер, но когдахотела, ее взгляд очень походил на взгляд бабушки. Так сильно походил, чтокоролева Калантэ наверняка гордилась бы внучкой.

– Да, о чем это я… – осекся рыцарь, смущеннодергая пояс. – Господин Геральт, я знаю, что вам делать. Поезжайте зареку, на юг. Догоните обоз, который идет по большаку. Скоро ночь. Они навернякавстанут на ночевку. К утру догоните.

– Что за люди?

– Не знаю, – пожал плечами рыцарь. – Но некупцы и не обычный обоз. Слишком велик порядок, одинаковые фуры – крытые… Неиначе королевские сборщики. Я пропустил их через мост, они шли на юг, скореевсего к бродам на Ликсели.

– Хм… – задумался ведьмак, глядя на Трисс. –Это бы мне было с руки. Да найду ли я у них помощь?

– Может, да, – холодно сказал рыцарь, –может, нет. Только тут-то не найдете наверняка.

Занятые разговорами, они не услышали и не заметили, как онподъехал. Костер, вокруг которого они сидели, просвечивал мертвенно-желтымсветом сквозь полотнища на уставленных в круг фурах. Геральт слегка дернулповодья и заставил лошадь громко заржать, чтобы предупредить расположившийся наотдых обоз, убрать неожиданность и избежать нервных движений. Он по опыту знал,что спусковые механизмы самострелов не любят нервных движений.