Конклав ночи. Охотник - Александр Сивинских

– Аккуратней, Пикассо. Что ты там высматриваешь?

Эмин обернулся. Глаза у него азартно горели.

– Пещеру. Кажется, к ней можно подобраться. Если спрыгнуть на ту площадку…

– Не вздумай, – строго сказал я.

– Почему?

– Не приведи бог, промажешь да навернешься в пропасть. Как я потом объясню Джамалу сломанную шею единственного наследника?

– Давайте вместе, осторожно.

– Все, дискуссия окончена, – отрезал я. – Пошли обратно. Археологов здесь, как видишь, нету. Поищем возле Быка.

– Ну тогда я один, – сказал Эмин и шагнул к краю скалы.

– Стоять! – рявкнул я, но он уже плюхнулся на задницу, быстро перевернулся на живот и соскользнул вниз.

* * *

Запрокинув лицо кверху, Эмин стоял в центре скального выступа и торжествующе улыбался. «Засранец, – подумал я. – Щенок вонючий. Напинать бы тебе хорошенько, чтоб знал».

Увидев меня, он затараторил:

– Не сердитесь, Родион. Это совсем не опасно. Мне Иван Артемьич рассказывал. Наш бывший пастух. Он давно обещал, что сводит сюда, да только…

– Ну и как ты собираешься оттуда выбираться? – перебил я. – Умеешь летать?

– Зачем летать? Здесь есть тропочка. Спускайтесь, увидите.

– Если есть тропочка, какого хрена ты прыгал?

– Думал, вы мне иначе не разрешите.

Это он угадал, не разрешил бы.

– Ладно, – сказал я, – посторонись.

Изящества во мне примерно столько же, сколько миловидности, поэтому приземлился я с немалым шумом, в сопровождении града из камешков и содранного мха. На ногах, однако, удержался. Удержался и от желания отвесить паршивцу хорошенькую затрещину. Отряхнулся и начал осматриваться.

Выступ был достаточно обширен – ровная площадка с небольшим понижением уровня «пола» в сторону скалы. Думаю, здесь мог свободно разместиться мой «УАЗ», и еще осталось бы место для хоровода. Я чуть ли не наяву увидел эту картину: взявшись за руки, вокруг машины бредут братья Байрактары, Эмин, Артемьич, оба пастуха, пузатый мужик в генеральском кителе и фигуристая дамочка, похожая на молодую Шэрон Стоун. А в «УАЗе» сижу я и ритмично давлю на сигнал, задавая темп. Представил и ухмыльнулся. Какой только бред не приходит в голову от избытка кислорода. Видать, не зря писатели любят создавать свои шедевры на даче.

Эмин истолковал мою гримасу по-своему.

– Нравится вид? Мне тоже. Красиво.

– Красотами потом полюбуюсь, – буркнул я. – Где тропочка?

– Да вот же!

Он махнул рукой влево. Действительно, площадка там переходила в каменный карниз шириной около метра. Пройти можно.

– Хорошо. А пещера?

– А пещера – вот.

Чтобы толком разглядеть ее, пришлось отступить почти к самому краю и задрать голову. Вход в таинственную полость имел треугольную форму и не слишком впечатляющие размеры. Да и сама пещера, по моему разумению, вряд ли была значительно больше деревенского сортира.

– Подсадите? – нетерпеливо спросил Эмин. – Нет, я, конечно, и сам могу…

– Вставай, – сказал я и присел, подставив сцепленные в замок руки. – Посветить-то найдется чем?

– Да. – Он вытащил из кармана дешевую пластиковую зажигалку, нажал кнопку на боку. В донышке вспыхнул голубенький светодиод. – Тагир такие любит. Когда газ заканчивается, мне отдает. Можно вставать?

– Ну я же сказал.

Весу в парне оказалось килограммов пятьдесят. При большой нужде я мог бы его не только поднять к пещере, но и забросить обратно на вершину Медвежьей скалы. Он сноровисто вскарабкался вверх, а я повернулся лицом к лесу.

Вид открывался действительно прекрасный. Хвойные деревья перемежались лиственными, преимущественно березами, кое-где уже начавшими желтеть. Кроны покачивались, и казалось, будто по верхушкам идет щетинистая желто-зеленая волна.

В пяти-шести сотнях метров от скалы я разглядел что-то вроде поляны, заросшей кустами и папоротником. Сквозь растительность там и сям просматривались останки почти полностью разрушенного строения из дикого камня. На краю поляны стояла маленькая ярко-синяя палатка, возле нее виднелась обширная яма. Кажется, в яму спускалась алюминиевая лесенка, но, возможно, это просто отблескивало солнце на жирных глинистых стенках. Людей возле палатки не было, но я не сомневался – именно там можно обнаружить красавицу-блондинку и ее спутника.

Я улыбнулся – будет мальчишке сюрприз, когда вернется из своей занюханной пещеры.

Тем временем Эмин все еще возился у самого входа – это можно было определить по хорошо слышному пыхтению. Потом что-то восторженно забормотал, но резко смолк… и вдруг с душераздирающим воплем (в лесу отозвалось эхо) вылетел из пещеры вон. Продолжая вопить, он начал сползать вниз. Не удержался, рухнул на площадку и сжался в комок, закрыв голову руками. Я напрягся, но его никто не преследовал.

Продолжая держаться настороже – возле скалы пещеру не видно, стало быть, не видно и того, кто может из нее выскочить, – я подошел к Эмину. За шкирку поднял на ноги. Лицо у него было бледным, в некрасивых алых пятнах. Перепугался пацан по-настоящему.

– Эй, спелеолог, что за паника? Кто там был? Змея?

– Не… знаю, – прерывисто выдохнул парнишка. – Шевелится.

Он дернулся, готовый хоть с обрыва сигануть, лишь бы оказаться подальше от пережитого ужаса.

– Большое?

– Не очень. Я сначала думал, щенок или зайчик, а у него пасть! Вот такая, как у ротвейлера. – Эмин сложил ладони ковшом, а затем развел согнутые пальцы. Пасть получилась и в самом деле внушительная. – Давайте скорее уйдем!

– Спокойней, Пикассо, – сказал я. Упоминание огромной пасти мне очень не понравилось. Конечно, у страха глаза велики, но игнорировать такие вещи не в моих привычках. – Надо сначала поглядеть, кто там людей пугает.

– Не ходите, Родион! – взмолился Эмин.

– Отставить панику, – сказал я, вытащил из кармана штанов складной нож и высвободил широкий клинок. – Поверь, мне приходилось обращаться с этой штукой. Кролика ошкуриваю в три секунды. Давай, садись на корточки. Руками упрешься в землю, голову опустишь, спину скруглишь, мышцы напряжешь. Встану тебе на загривок. Вытерпишь?

Вопрос, обращенный не столько к парню, сколько к его самолюбию, возымел желаемое действие. Эмин блеснул глазами и без слов плюхнулся на четвереньки.

Я зажал черную резиновую рукоятку в зубах, поставил ногу на сгорбленные плечи. Затем вторую. Опора оказалась ненадежной, как расшатанный школьный стул – и даже вроде бы захрустела. Однако выбирать не приходилось. Нашарив пальцами более-менее надежные выступы на камне, я рывком подтянулся, проскреб ботинками по неровностям скалы, зацепил какую-то опору, оттолкнулся от нее и оказался наверху.