Помню тебя - Елена Арматина

Спустившийся рано утром Грант рассчитывал, что сможет покинуть замок незамеченным. Да не тут-то было.

Все члены семьи сидели за уже накрытым к раннему завтраку столом — и вопросительно глазели на него. Даже Десмон присутствовал — правда, он спал у камина — заботливо укрытый мохнатой шкурой.

Мать молча и гневно отвернулась. Отец озадаченно смотрел на него. Даже Рагнар выглядел смущенным. Присутствующим явно было неловко, и как-то неуверенно откашлявшись, Ульфик изрек:

— Она, конечно же твоя, но калечить-то зачем?

— Внук, она ж тебе едва до плеча достает, — и укоризенно покачал головой Рагнар — Тамари за столь короткое время уже стала его любимицей.

Грант, стараясь не выдать замешательства, невозмутимо смотрел на родственников. И только тут он заметил у деда синевший под глазом огромный синяк. Который, кстати, удивительным образом гармонично смотрелся с его, симпатично-фиолетовым носом.

— Это кто ж тебя так, дед? — родственники сконфуженно заулыбались, а дед заерзал.

— Я, между прочим, за девочку переживал, — огрызнулся он на насмехавшихся родственников, и положил перед Грантом дорогую костяную пуговицу. Грант внимательно присмотрелся — и тотчас вспомнил — такие пуговицы пришиты к гульфику его собственных штанов. Он все-еще непонимающе оглядывался.

— Вылетела из твоих покоев, — словно это все объясняло, обвиняюще приосанился Рагнар.

— Ага, прямо в замочную скважину, — ухмыляясь, добавил Ульфик.

— И сразу в глаз, — уже не сдерживала задорного хохота Мариэлла.

— Так ты подсматривааал! — Грант все понял и разъяренно повернулся к деду, а тот, отчаянно пытаясь избежать нахлобучки от внука, кивнул на нечто возле камина.

— Вот!

— Ага, — подтвердил Ульфик.

— Это оставил Урласс. После того, как ты … эээ… после того, как вы ушли. — Объяснила Мариэлла и осуждающе добавила:

— Он был очень рад всему, что увидел и услышал. Это он так сказал. И оставил это для Тамари.

И четыре демона с опаской и интересом подошли к небольшому ларцу. Грант захотел поднять его, да не смог — ларец словно прирос к полу. А рядом бушевали три йоля. Вернее, бушевал один — самый маленький, а двое остальных, уже изрядно устав, пытались его сдерживать. Туча шипел, искрил и бросался на ларец, словно там сидел его кровный враг.

— Неприяяятно пахнеет, — прошипел Йошка.

— Просссто воняет, — согласился с ним Морок.

***

Тамари проснулась от того, что скрипнула дверь. Это ушел Грант. Открыла глаза и воспоминания о прошедшей ночи просто затопили ее. На груди еще горел след от властной ладони, живот и прелести ее ныли и болели. А вот "жирная точка " на попе совсем не чувствовалась. Это было скорее громко, чем больно. И обидно. И она снова была готова разрыдаться — тело ее просто визжало от нанесенной обиды, а сон, вместо кошмаров, предательски принес ей ласковые слова и обнадеживающие обещания. Да уж, приснится, так приснится.

Тами решила, что не выйдет из комнаты ни сегодня, ни завтра. А дальше — будь, что будет.

Она засунула руку под подушку и брезгливо достала послание, переданное вчера жутким демоном. Послание было написано на розовой бумаге! И источало необъяснимо знакомый цветочный аромат. Почему она не заметила этого вчера? Или, может, это были игры ее воображения или чары ночного гостя? Тами подошла к окну — и посмотрела на просвет: ничего не видно. Ну, будь-что будет. И она распечатала конверт.

Какую-то долю секунды ничего не происходило, а затем из письма стали появляться золотистые пылинки. Эти пылинки кружили, закручивались в водовороте, увеличивались … До тех пор, пока не превратились в бабочек. Сотни ярких , невероятно красивых бабочек, которые своими прикосновениями словно гладили и ласкали, утешали и приветствовали!

Слезы, которые так и не пролились утром — просто высохли. Ее глаза светились от счастья — столь ужасный и неприятный демон, навевавший еще вчера на нее ужас — сегодня передал ей невероятную радость.

Это, конечно-же был привет от ее любимой Велмы. Велма была необычно краткой: " Ходят слухи, что ты полюбила котов? Внизу тебя ждет подарок. Береги его. Люблю, твоя Велма". Ах, как много она хотела рассказать подружке, не меньше хотела расспросить. Ну, ничего — записка есть, бабочки порхают, Велма жива — а с остальным она справится.

И Тамари решила, что пора спуститься вниз. В углу валялось разорванное платье — это было последнее платье из ее гардероба. Ну ничего, грустно улыбнулась она — я себе еще наколдую. Сегодня она наколдовала платье с пышной юбкой, вырез лодочкой, розовое — все в белых ромашках и голубых колокольчиках.

***

Во избежание неприятностей, Грант решил дождаться, когда спустится Тамари и откроет предназначенный ей ларец. Вряд ли Урласс подстроил какую-то каверзу, но от этого змея можна ожидать чего угодно.

А чтобы ожидание не было напрасным, решил уладить кое-какие проблемки. Он подошел к Мариэлле и тихо пробасил:

— Ма, как называются такие синенькие цветы?

— Какие еще синие цветы, — та чуть не поперхнулась кофе.

— Ну, такие — то ли дзынь — дзелыки, то ли колокольцы…

— Колокольчики, что ли?

— Точно, — просиял Грант. И склонившись поближе к уху Мариэллы, с надеждой спросил: — А ты не посадишь их вокруг беседки — той, что в саду?

— Да ты что, белены объелся! — в этот раз просто взорвалась Мариэлла. — Я, между прочим — демонесса, а не гном садовый! И ничего сажать не собираюсь.

Грант смотрел на мать сначала обиженно, потом озадаченно, а затем, словно что-то понял, просто расцвел и чмокнул мать в лоб:

— Мать, ты молодец. Точно! Гномы! — и подошел к Ульфику.

А Мариэлла во все глаза обеспокоенно смотрела на своего грозного воина: так он скоро и на рыбалку запросится!

— Отец, пора подремонтировать замок.

— Да не плохо бы, — удивился Ульфик сыну — когда это Гранту было дело до замка? Все дела да битвы. И наоборот.

— И, кстати, неплохо бы стены в голубой цвет покрасить — освежить, так сказать…