Мое ледяное проклятье - Анна Одувалова

Мэр Сноухельма жил в особняке на центральной улице. Как и любой уважающий себя горожанин, мэр пекся о собственной безопасности. Охранные заклинания на воротах и дверях, несколько гвардейцев по периметру и спущенные на ночь волкодавы – наша, северная порода, которая могла существовать в суровых условиях заснеженной долины.

Наверное, поэтому, когда я ворохом снежинок проник в его окно, даже не удосужившись открыть форточку, мэр продолжил сладко спать на огромной кровати, трепетно прижав к себе непозволительно молодую жену. Он чувствовал себя в полной безопасности. Даже будить их было жалко.

Я устроился в кресле у окна так, чтобы мягкое предрассветное освещение лишь обрисовывало мой силуэт, и спустил с пальцев ледяную магию. Она послушно поползла по паркету, поднялась по ножкам кровати, покрыла хрустящей ледяной коркой накрахмаленные простыни и лизнула голый палец на ноге мэра. Вайс Пэрриот только раздраженно дернулся во сне, а мороз пополз дальше.

Первой заорала и подпрыгнула на кровати блондинка-жена. Она уставилась на меня, испуганно прижимая к груди пуховое одеяло. Тут же подскочил мэр, а в коридоре раздался топот ног охраны. Мне не хотелось разбираться с большим количеством людей, поэтому я сделал то же, что и с комнатой Валенси. Лед пополз по полу и стенам, намертво замуровывая дверь. А то ведь и поговорить спокойно не дадут.

– Тепло ли вам, мистер? – издевательски поинтересовался я, запуская вихрь из снежинок летать по комнате. Печально зазвенели керамические вазочки на камине, затренькали хрустальные висюльки на люстре, всколыхнулись шторы.

– Как ты смеешь? – взвизгнул мэр. Казаться солидным чиновником, в руках которого находится судьба всего Сноухельма, сложно, если ты сидишь в пижаме. – Что тут делаешь?

– Я? Разговариваю с вами. Причем вежливо. Между прочим, даже не тыкаю, как изволите вы. Итак, повторяю вопрос: тепло ли вам?

Лед все больше заполнял комнату. У мэра и его супруги остался лишь крошечный незамерзший пятачок кровати, где они трогательно прижались друг к другу, словно воробьи на морозе.

– С ума сошел?! Как может быть тепло? Тут же все во льду! Что ты творишь?

– Вот и я хотел задать тот же вопрос. Что вы творите? Я кого-то убил? Или постоянно наношу вам визиты с требованием умерщвлять мне в угоду девственниц?

– Не-ет… – пробормотал мэр, похоже, все еще не понимая, в какую сторону я клоню.

– А почему через восемь лет нашего сосуществования вы вдруг решили, что я прощу убийство ни в чем не повинной девушки, совершенное якобы мне в угоду?

– Но…

– Давайте я вам помогу. – Я уже злился, и температура в комнате падала без моего участия. – За это жертвоприношение вам просто заплатили, и вы решили: а почему бы и нет? Кого интересует судьба одной девчонки, которая и в городе-то постоянно не живет.

– Но вы ругались! – попытался мэр мяукнуть в свое оправдание.

– Ну и мы с вами сейчас ругаемся. Тоже будем в жертву приносить? Или, может быть, просто прямо тут вас заморозить? Без изысков? И ходить далеко не нужно. Найдут с утра ваш промороженный труп, а супруга ваша расскажет, как все было. Не справится с заданием – тогда я приду и за ней.

Блондинка тонко взвыла, но за душу это меня не тронуло. Кого-кого, а ее мне было не жалко. Вообще никого было не жалко, кроме, пожалуй, Пэрсика.

– Не-ет… Не нужно меня морозить.

– А раз нет, то сделайте вот что. Вы допустили ошибку. Очень грубую и недальновидную. Не знаю, сколько вам дали денег за попытку устроить в городе это мракобесие, но такая ошибка…

– Я ее исправлю!

– И как?

– Причислю убиенную к лику святых.

– Да ладно? И она не убиенная, просто напуганная. А вот мэр из вас паршивый. Поэтому или вы уходите, уступая место кому-то более честному и менее глупому, или наши встречи будут проходить на регулярной основе. У меня много времени. Посмотрим, насколько долго вы протянете в вечной мерзлоте.