Ищущий Битву - Владимир Свержин

Я пытался протестовать, но она решительно перебила:

– Нет? Что ж, еще хуже. Я помню свой вдовий долг. И хотя я ни на минуту не раскаиваюсь в том, что было между нами, однако перед небом – это величайший грех, мой милый рыцарь. Увы!

Она печально вздохнула и опустила глаза долу, отчего стала еще милее.

– А кроме того, я хорошо помню, что толкнуло вас помочь освободить моего покойного супруга. Можно ли было как-то стеснять ваши действия, быть для вас обузой? Подумайте, простила бы я себе, если бы из-за меня, из-за моих бед и невзгод наш славный король хотя бы один лишний день томился в темнице?! В этих тяжелых думах решилась я бежать от вас, не оставив себе даже времени на прощание. Простите меня, мой рыцарь, и прошу вас, не оставляйте меня без поддержки в этой чужой стране…

Последние слова леди Джейн почти прошептала. В ее лучезарных глазах блеснули незваные слезинки, и она резко отвернулась, пытаясь скрыть свою слабость.

– Как же вы попались? – спросил я будничным голосом, стараясь хоть как-то сменить печальную тему.

– Не успели мы выехать на дорогу, как нас догнал отряд преследователей, посланный из замка Ройхенбаха.

«Наверняка тот самый, который Лис отправил по следу Бренда. Надо ж было так глупо вляпаться? Вот же ж олух царя небесного! Такую операцию провалил! Да и я – тоже хорош. Проспал все на свете. Расслабился, понимаешь ли!»

– Рон погиб сразу, – продолжала маркиза, отвернув от меня лицо. – Стрела попала ему в горло. – Она неожиданно громко всхлипнула. – Бедный мой братик!

– Как – братик?

– Жена Бренда была моей кормилицей. Она родила дочь Мериэн и кормила нас обеих. Бренд всегда мечтал иметь дочь, а рождались сыновья. Четверо сыновей. Рон был младшим. А потом…

– Что ж было потом?

– Мериэн часто болела. Однажды, нам тогда было года три, наш священник сказал, что для избавления от хворей ей надо совершить паломничество в Кентербери и просить об исцелении чудодейственный лик Божьей матери горной…

Возвращаясь, они, Мериэн и моя кормилица, заночевали в каком-то селении. Кто ж знал, что там началась чума? Бренд очень горевал. Если бы не сыновья, он точно бы наложил на себя руки. Это с тех пор он стал таким угрюмым. Я была для него единственной отрадой.

Мать свою я не помню. Увы! Она умерла при родах. Бренд заменил мне и отца, и мать. Отец все время где-то сражался и лишь изредка возвращался в замок, привозя с собой неизменные горы трофеев. Пока однажды, в каком-то большом сражении, его раненый конь не опрокинулся и отец, падая, не повредил себе спину. После этого три года он едва вставал с постели. Теперь он, слава богу, ходит и временами даже садится в седло, но о прежней жизни уже не может быть и речи.

Так что Бренд и его сыновья все эти годы были моей семьей. Знаете, до последних лет Бренду нельзя было покидать владения моего отца. Ему угрожала смерть, но, когда я вышла замуж, он все равно приехал в Венджерси и стал жить там, невзирая на запреты и смертельную опасность для жизни.

«В этом весь Бренд, – горько усмехнулся я про себя, – невзирая на запреты и смертельную опасность для жизни… К сожалению, в колоде у судьбы не только красные карты!»

Маркиза замолчала и задумчиво поглядела в узкое окно донжона, приспособленное более для стрельбы, чем для вентиляции и освещения комнаты.

– Что такого натворил Бренд, что вынужден был столько лет скрываться в замке твоего отца?

– Когда отец нашего славного короля взошел на престол, он решил щедро одарить своих сподвижников титулами и землями. Среди них был некий Шарль де Менж, получивший от Генриха Второго замок и владение Бервуд. Брендон с семьей жил совсем рядом с этим поместьем. У него был небольшой надел и кузня, которыми он владел, как добрый йомен. Последний вольный йомен. Почему-то это соседство очень задевало новоиспеченного лендлорда. Он предложил Бренду идти под его руку, затем попытался купить его землю, но все безуспешно – Бренд не желал расставаться со свободой. Тогда однажды ночью люди де Менжа приперли двери дома, где жил Бренд, кольями и подожгли его.

– Как же он спасся?

– Он в это время был на ярмарке. Когда вернулся, застал пепелище на месте родных стен. Жена и дети чудом спаслись.

– Да-а, история.

– Бренд поклялся отомстить негодяю, и не прошло и недели, как он подстерег лорда Бервуда на охоте и убил его.

– Убил рыцаря голыми руками?

– Бренд говорил, что оторвал ему голову, и я ему верю.

– Что же было потом?

– Потом Бренд начал собирать вокруг себя людей, так же, как и он, недовольных властью своих лендлордов. Вскоре их было уже несколько десятков, а через год от Нортумберленда до Девоншира не нашлось бы ни одного города, ни одной деревни, не пославших своих сыновей под знамена мятежников. К восстанию примкнули даже некоторые рыцари и эсквайр[18].

Это и погубило восставших. Король назначил за голову Бренда очень высокое вознаграждение. Сто марок. Тогда один из эсквайров, совсем еще мальчик, предал своих соратников и заманил их в западню. Бренд говорил, что это был очень милый и обходительный юноша. Никто не мог заподозрить в нем измену. Его звали…

Я напрягся. В словах маркизы было что-то, заставившее мое сердце стучать в ритме погони.

– …Готье де Вердамон, – завершила фразу леди Джейн.

– Проклятие! Этот свет невыносимо тесен!

– Вы знаете его? – В глазах маркизы вспыхнул тот самый мрачный огонь, сопровождаемый восковой бледностью, который я уже однажды видел в «Императорском роге».

– Лично, к сожалению, нет. Но за последние несколько дней я уже неоднократно слышал это имя. А также два других. Джордж Талбот и Роберт Льюис Барентон. Самое смешное, что принадлежат они одному и тому же человеку.

– Джордж Талбот? – ошарашенно переспросила маркиза. – Джордж Талбот некогда был оруженосцем лорда Томаса. Именно он посвятил Талбота в рыцари и рекомендовал его королю Ричарду. Он как-то приезжал в Венджерси в гости к моему мужу. Мужчина немного старше ваших лет. Очень красивый. Из таких, в кого невозможно не влюбиться.

– Поздравляю вас, сударыня. Вы имели дело с одним из самых отпетых негодяев нашего времени. Рекомендация вашего покойного мужа была на редкость неудачна. Джордж Талбот – один из тех людей, которых следует винить в неудаче крестового похода. Вероятно, по его милости добрый король Ричард находится в состоянии войны со своим вчерашним союзником и сюзереном – королем Франции. По имеющимся у меня данным, этот красавчик состоит на тайной службе у императора, а точнее – на службе у герцога Лейтонбурга.

– Проклятый предатель!

– Ничуть, моя прекрасная маркиза. Он не предатель. Я предложу вам другой вариант ответа: он – разведчик, шпион, агент, если хотите. Насколько я понимаю, Джордж Талбот с младых ногтей служил королю Генриху. Видимо, его первой успешной операцией было то самое восстание, которое возглавлял Брендон. Дальнейшие пару лет деяния этого юноши нам неизвестны, но я рискну предположить, что он действовал против Ричарда в годы междоусобицы. Когда же чаша весов стала склоняться в сторону Львиного Сердца, он поступил на службу к вашему мужу и, чтобы замести следы, назвался Джорджем Талботом.