Разборки олимпийского уровня - Валентин Леженда

Долина Асфодели представляла собой воистину неописуемое зрелище. Более романтичное место для свидания в царстве Аида было трудно себе вообразить. (Описываемые события происходят параллельно с “взятием” греками Трои. — Авт.}

Разноцветные тюльпаны, словно маленькие фонарики, светились, колыхаясь под едва ощутимым ветерком.

— Ух ты! — только и смог проговорить Фемистоклюс, пораженный удивительным зрелищем.

Посередине долины сидел Зевс собственной персоной в золотой, расшитой диковинными узорами накидке, целомудренно беседуя с некоей хрупкой девушкой.

Алкидий присмотрелся к девушке повнимательнее:

— Ба, да ведь это же Кассандра, дочь царя Трои Приама.

— Что? — не поверил Фемистоклюс. — Не может быть!

— Теперь понятно, почему ее предсказания всегда сбываются, — хмыкнул Алкидий. — Давай, приятель, расчехляй фотоаппаратис.

— Да погоди ты, — буркнул Фемистоклюс, — пусть хотя бы разденутся.

Но влюбленные, похоже, даже не собирались переходить от милой беседы к плотским утехам.

— О чем это они, интересно, воркуют? — Фемистоклюс пощипал рыжую бороденку. — Вот бы послушать.

— Давай подползем ближе, — предложил Алкидий, и греки осторожно, ползком двинулись вперед.

Но проклятые тюльпаны обнаружили очень неудобную особенность — они тихо звенели при всяком прикосновении к ним, поэтому друзьям приходилось ползти крайне медленно. Однако их усилия вскоре были вознаграждены.

Во-первых, Фемистоклюс с изумлением разглядел у Зевса на голове золотые бараньи рога, принятые им поначалу за модный головной убор. Во-вторых…

— Ой-ей, — прошептал он, — эта идиотка Гера еще не знает, что натворила.

— В чем дело? — удивился Алкидий.

— Ни в чем, — огрызнулся Фемистоклюс. — Немедленно сматываемся отсюда.

— А как же задание?

— К сатиру задание, делаем ноги.

— Но Гера?

— Гера? — кисло усмехнувшись, переспросил Фемистоклюс. — Гере осталось жить от силы сутки.

Неожиданно черная коробочка на поясе у Зевса мелодично запела.

— Извини, — громко сказал Тучегонитель улыбнувшейся Кассандре, снимая устройство связи с пояса.

— Да? Зевс слушает. Как? Уже? Сейчас буду. Это Гермес, — пояснил Громовержец девушке, пряча мобилу. — Извини, кисуня, мне нужно уйти. Эти идиоты греки, похоже, действительно собрались взять Трою.

— Я понимаю, — мелодично ответила девушка. — Я подожду.

— Может, телепортировать тебя домой?

— Нет, лучше на Кипр, — попросила Кассандра. — Навещу старую подругу.

Зевс кивнул:

— Без проблем, милая.

И они исчезли.

— Бежим! — закричал Фемистоклюс, вскакивая на ноги.

— Но зачем? — Алкидий непонимающе уставился на друга.

— Затем, — зло бросил Фемистоклюс, — что, если там наверху, не дай Крон, начнется м-м… заварушка между олимпийцами, тут все к сатировой матери рухнет.

— Ты думаешь?

— Ну конечно.

Греки проворно бросились к Стиксу.

Но Харона, вернее Феода, на берегу не оказалось. Лодка была на месте, а вот паромщика, увы, нигде не было видно.

— Полный бардак, — злобно ругался Фемистоклюс, — даже здесь.

Из темноты внезапно выскочил испуганный бородатый коротышка, в котором греки с удивлением узнали виденного давеча в подземном царстве Сизифа.

— Ребята, — чуть не плача взмолился он, — вы не видели мой камень, он, случайно, мимо вас не пробегал?

Друзья тревожно переглянулись. Бегающий камень — это уже слишком даже для сумасшедших владений Аида, страдавшего, по слухам, приступами помрачения рассудка. Фемистоклюс отрицательно покачал головой.

— С ума сойти! — закричал Сизиф. — Да Аид с меня три шкуры спустит.

После чего, громко топоча, скрылся во тьме.

— Бардак, — согласился Алкидий, неуклюже забираясь в лодку.

Лодка предательски закачалась.

— Эй, ты там, осторожней, — сказал Фемистоклюс, — в речку упадешь — и с концами, никто тебя вытаскивать не захочет.

— Я сам не захочу себя вытаскивать, — заворчал Алкидий, провожая взглядом меланхолично плывущее мимо дерьмо. — Видал, не тонет.

— Конечно, — хохотнул Фемистоклюс. — А вот брось в речку что-нибудь хорошее — монету там, вовек не найдешь. Давай бери шест.

Алкидий взглянул на шест:

— Сам его бери.