Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

Как старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке», он чуть ли не ежедневно менял хорошее на лучшее. Его замок становился все выше и периодически перемещался с места на место, когда жильцу начинало казаться, что вид из окна спальни недостаточно великолепен. Число сундуков с драгоценностями росло, наряды день ото дня становились все роскошнее, а число его личных амобилеров постепенно перевалило за дюжину. Внешний вид Тетлы Брикаса тоже претерпел изменения: он стал высоким мускулистым рыжеволосым красавцем, так что легкомысленные горожанки порой бросали все свои дела и брели за ним, чтобы узнать, где живет этот невероятный мужчина и нет ли – ах! – возможности познакомиться с ним поближе.

Вскоре его именовали не иначе как «сэр Брикас», на стене гостиной появился фамильный герб, а в комоде – бумаги, свидетельствующие о древности и знатности рода Брикасов, восходящего чуть ли не к самому Халле Махуну Мохнатому. Старик отец переехал в собственный замок на Левом Берегу; там новоиспеченный потомок древних Королей продолжил копаться в саду. В отличие от богатых садоводов-любителей, живущих по соседству, он делал это профессионально, но без особого удовольствия – так, по привычке. Друг детства, пустивший счастливчика в Королевский Архив, получил в подарок двухэтажный дом в Новом Городе, лакированный амобилер и открыл личный счет в Управлении Больших Денег: Тетла был не из тех, кто забывает добрые услуги. Поговаривали о скором браке Тетлы Брикаса не то с лохрийской принцессой, не то с кузиной Шиншийского халифа. И это никого не удивляло, как и прочие внезапные перемены в жизни простого университетского ассистента.

Этот счастливчик мог бы до сих пор распоряжаться Йонохской печатью в свое удовольствие, но ему надоело оставаться в тени. В глубине души скромный коллекционер древностей жаждал не столько всеобщей любви, сколько аплодисментов. А вот аплодисментов-то и не было.

И тогда бедняга Брикас совершил, можно сказать, роковой поступок. На очередной бумаге, которая должна была улучшить его и без того замечательную жизнь, он написал: «Тетла Брикас удостаивается Высшей Королевской награды, все вокруг удивляются». Расписался, приложил Йонохскую печать и замер в ожидании триумфа.

Это стало началом конца. Не только бывшие соученики, соседи и просто приятели Тетлы Брикаса изумленно заахали над первыми полосами столичных газет. В тот же день наш сэр Кофа вернулся из вечернего похода по городским трактирам в состоянии почти мечтательном – верный признак того, что Мастер Слышащий начал разматывать очередной запутанный клубок чужих секретов.

«Весь город только и говорит о Королевской награде, которую получил некий Брикас, – сообщил он мне. И задумчиво добавил: – Удивительное дело! Королевские награды не раздаются просто так, безо всякого повода, “за заслуги перед Соединенным Королевством”, как написано в Высочайшем Указе. Да и никаких таких заслуг, кроме брачного предложения Шиншийскому правящему дому, за этим господином не водится, я уже навел справки. Более того, еще недавно его папаша был садовником, а сам сэр Брикас – какой-то мелкой сошкой в Королевском Университете. Занятный авантюрист. Надо будет заняться этим делом, благо все равно скука смертная».

Самый страшный зверь – это заскучавший Кофа. Два дня спустя Тетла Брикас, печальный и растерянный, сидел в моем кабинете и сбивчиво рассказывал историю своего внезапного возвышения.

Йонохская печать лежала на столе, сэр Кофа взирал на нее с опасливым благоговением. Оказывается, легенду про эту печать он случайно услышал еще в детстве, но даже тогда не верил в ее существование. Слишком уж неправдоподобно все это звучало.

«Это – самая опасная волшебная вещь за всю историю Мира, – сурово резюмировал Кофа. – Пожалуй, вы действительно заслужили Высшую Королевскую награду, господин Брикас. Будь вы хоть немного более азартным или просто любопытным человеком, Мир мог бы рухнуть. Какое счастье, что вы оказались бездарным занудой!»

С беднягой Брикасом мы поступили вполне гуманно. Он сохранил свои дворцы, драгоценности, амобилеры и свежеобретенную красоту; даже Высшая Королевская награда осталась при нем – в обмен на клятву о неразглашении тайны Йонохской печати. Поскольку дело касалось государственных секретов и даже в какой-то мере репутации самого Короля, клятва была особенная: нарушивший ее обрекает себя на медленную, мучительную смерть.

Хвала Магистрам, Тетла Брикас оказался весьма впечатлительным человеком. Когда я в красках расписывал ему, как выглядит тело клятвопреступника примерно за неделю до похорон, он потерял сознание. Мы могли не сомневаться – бедняга будет молчать.

Некоторое время сэр Кофа потратил на то, чтобы собрать остальные волшебные вещицы. Садовников сначала припугнули перспективой провести пару лет в Холоми за хранение волшебных талисманов в домашних условиях, а потом отпустили восвояси и даже выплатили компенсацию. Когда занимаешься делом, в ходе которого никто не пострадал, надо постараться, чтобы и наказанных не было. В Ехо принято считать, что судьба не любит несправедливости и может отомстить излишне строгому служителю закона.

Теперь Йонохская печать хранилась в нашем сейфе, как и прочие магические предметы, конфискованные у кладоискателей. По этому поводу мы с коллегами держали совет, в результате которого набрались наглости и объявили, что волшебные вещи являются, можно сказать, орудиями нашего труда, поэтому логично оставить их в арсенале Тайного Сыска, а не передавать на хранение в какой-нибудь музей, откуда их, кстати сказать, рано или поздно сопрут предприимчивые охотники за чудесами.

Король, как человек рассудительный и, что еще более важно, достаточно равнодушный к чужим делам, тут же с нами согласился.

Разумеется, при жизни Великого Магистра Нуфлина Мони Маха сей стратегический финт ушами нам бы вряд ли удался. Покойный глава Ордена Семилистника с величайшим удовольствием наложил бы лапу на все сокровища Мира, волшебные они или нет – это уже дело десятое. Но эпоха Нуфлина миновала безвозвратно. В отсутствие начальства всеми делами в Ордене негласно заправляли женщины Семилистника, а их предводительница леди Сотофа Ханемер лишь нетерпеливо отмахнулась от меня, когда я вежливо осведомился, не претендует ли она на обладание вышеупомянутыми магическими талисманами. Леди Сотофа – слишком могущественное существо, чтобы всерьез интересоваться волшебными побрякушками, к тому же, насколько я могу догадываться, Сотофу, как и ее старинного дружка Джуффина, интересуют лишь такие области тайных знаний, где магические вещицы, даже самые могущественные, совершенно бесполезны.

Итак, Йонохская печать лежала в сейфе, ключи от которого сейчас хранились у меня; через три дня я передам их Мелифаро, поскольку придет его очередь усаживаться в кресло начальника.

Эта грешная печать стала самым сильным искушением в моей жизни. Разумеется, я не нуждался ни в улучшении жилищных условий, ни в увеличении своего банковского счета, ни в титулах, ни в невестах из королевских семей. Даже внешность менять было ни к чему. Меламори моя рожа вполне устраивает, да и многие другие леди поглядывают на меня с нескрываемым интересом. Оказывается, такой тип внешности, как у меня, считается в Угуланде чуть ли не эталоном мужской красоты. А ведь пока я жил дома, форма моего носа и разрез глаз приводили в экстаз разве что старушку соседку, да и то лишь потому, что я был похож на кого-то из героев ее юношеских романов.