Проклятый ректор - Лена Летняя

– Тара! Тара, очнитесь. Тара!

Голос, который звал меня, казался знакомым, но туман в голове был таким плотным, что мысли в нем путались. Только почувствовав, как щеки коснулась теплая рука, я наконец смогла ощутить свое тело, а вместе с ним и все остальное. Холодный пол, что-то твердое почти под самой лопаткой, пульсирующую боль в затылке, окоченевшие конечности. Я открыла глаза и увидела над собой лицо ректора Фарлага.

– Уже второй раз за сегодня, – пробормотала я, не до конца придя в себя.

– Что? – он нахмурился. Должно быть, решил, что я брежу.

– Второй раз сегодня просыпаюсь и первым делом вижу вас, – пояснила я. Голос мой звучал хрипло, горло саднило. От крика?

Фарлаг широко улыбнулся. Ему очень шла эта искренняя, открытая улыбка.

– Я бы предложил сделать это традицией, но сомневаюсь, что в нашей ситуации это возможно. Вы встать можете?

Я прислушалась к себе, обвела взглядом обгоревший коридор, а потом вспомнила…

– Где оно? – истерично закричала я, стремительно садясь.

Настолько стремительно, что спину прошило острой болью, голова закружилась, и меня слегка затошнило.

– Тихо-тихо, не делайте резких движений! – строго потребовал ректор, сжимая мое плечо. – Где что? О чем вы говорите?

– Тут было… Такое… страшное. Оно кинулось на меня и… не знаю, – я честно попыталась объяснить, но от вернувшегося ужаса никак не могла сформулировать.

Я все озиралась по сторонам, ожидая, что в любую секунду чудовище нападет снова. А потом вдруг поняла, что в коридоре совсем темно, единственным источником света служит большой и достаточно яркий шар, созданный Фарлагом. Прошло очень много времени с тех пор, как я столкнулась в этом коридоре с монстром.

– Еще раз и давайте без эмоций, – велел Фарлаг.

Я глубоко вдохнула, прикрыла глаза, а потом снова посмотрела на него и попыталась объяснить уже более внятно:

– Здесь было существо, похожее на мертвую женщину. Как будто ее из могилы подняли, местами уже череп оголился. Она напала на меня. Я выставила щит, но она прошла сквозь него.

К моему удивлению – и немалому возмущению! – сосредоточенное выражение лица ректора сменилось насмешливым.

– Пугало. Поздравляю, Тара, кого-то из студентов Лекса вы вдохновили на почти забытую забаву.

– Забаву? – переспросила я, только сейчас понимая, что его рука все еще лежит на моем плече. Я дернула им, чтобы освободиться. Фарлаг не стал меня удерживать. – О чем вы говорите? Что здесь забавного?

– Это традиционная местная шутка, что-то вроде испытания, – пояснил он и тут же уточнил: – То есть, она долгое время была традицией, но ее уже лет сорок как запретили. Это иллюзия. Раньше у студентов было принято так пугать новичков, желавших вступить в какое-нибудь братство. Братства и сестринства упразднили раньше, а традиция продержалась еще почти целый век, прежде чем один из моих предшественников решил, что это слишком жестокая шутка. – Он окинул меня взглядом, внезапно ставшим серьезным, а потом добавил: – Пожалуй, сейчас я с ним согласен. У меня есть предположение, кто решил над вами подшутить, но сейчас узнаю точнее.

Он достал из-за ворота свитера – а сейчас я впервые видела его в свитере и темном длинном плаще – свой фокусирующий артефакт и сжал его в кулаке, как школьник. Прикрыв глаза, он поднял другую руку и коснулся раскрытой ладонью чего-то невидимого. В воздухе тут же проступили полупрозрачные черты напугавшего меня монстра. Я непроизвольно вздрогнула.

– Так я и думал, – резюмировал Фарлаг, открывая глаза и возвращая амулет на место. – Дорн. Как мальчика-то задело.

Заметив, что я все еще смотрю на то место, где под одеждой прятался фокусирующий артефакт, он пояснил:

– Приступ поражает не только тело, но и магический поток. Он становится ужасно нестабильным на какое-то время.

Я понимающе кивнула и смущенно отвела взгляд, решив сразу сменить тему:

– Это… пугало на меня натравил Дорн? Зачем?

– Он приходил сегодня на вас жаловаться, – весело поведал Фарлаг. – Сказал, вы его ни с того ни с сего угостили ударным импульсом. Требовал вас исключить.

Я вспомнила, как мне казалось, что за мной кто-то идет, как исказилось лицо Дорна, когда мы второй раз встретились в коридоре. Но ничего из этого не объяснило мне, зачем Дорну это понадобилось. Пока ректор не добавил: