Невеста для дофина - Виктория Мельникова

Аккуратно ухватившись пальчиками за край подоконника, поднялась, едва не кряхтя от покалывания в затекших ногах. Выглянула в коридор, чтобы нос к носу столкнуться с сидящим на корточках месье де Грамоном.

Побледнела. Темница? Абаста?

— Я… я…

— Вы, вы, мадемуазель Эвон, — вздохнул менталист и, распрямившись, протянул мне руку. — И зачем вы снова прятались? Подслушивали?

— Я случайно, месье, — пробормотала, сжавшись. Кто же мне поверит?

— Снова случайно? — Бровь «старика» иронично выгнулась. — А что же вы тогда тут делали? Ну же, мадемуазель, от вашего честного ответа зависит очень многое, вы же понимаете.

Вжала голову в плечи. Конечно, понимаю. Кто я, чтобы спорить с Цепным Псом короля? Соринка. Но ведь я действительно не специально! Хотя на сегодня странных совпадений со мной хватает: я пряталась в галерее при встрече дофина, попала аккурат на дуэль, а теперь меня поймали за подслушиванием. Как можно еще истолковать эти случайности в свете того, что я услышала? Заговор.

— Мадемуазель!

Вздрогнула от крика. Однако это зло брошенное «мадемуазель» подействовало на меня совершенно иначе. Я расправила плечи и задрала подбородок. Я дочь и внучка виконта! В моих жилах тоже течет королевская кровь, в конце концов. Да, пусть сильно разбавленная, но, говорят, и ее унция стоит дорогого. Посмотрела прямо в глаза менталиста, послушно раскрывая сознание. Что? Хотите правду? Так мне нечего скрывать!

— Я плакала, месье. И галерея — единственное место, где можно вдоволь поплакать в одиночестве. Кто же знал, что его высочество будет… прогуливаться именно здесь и решит вести разговоры?

Мужчина, удивленно вскинув бровь, поднял мой подбородок еще выше двумя пальцами. Еще немного, и я задохнусь. Менталист придирчиво оглядел мое лицо, в том числе и глаза.

— И почему же здесь? А не среди подруг?

— Я дворянка! Не пристало мне, виконтессе, размазывать слезы по лицу у всех на виду.

Я возмутилась самому абсурдному предположению Цепного Пса. Что значит «среди подруг»? Чтобы все увидели опухшие глаза и нос? Чтобы шептались и говорили гадости за спиной? Нет! Я должна быть сильной. Мой голос звенел от гнева, но мои интонации лишь позабавили месье де Грамона. Менталист расхохотался.

Пораженно застыла. Я ожидала не такого отклика на свое поведение. Когда грубые слова сорвались с моих губ, мне казалось, меня накажут за дерзость, но… хохот?

— Знаменитая васконская гордость, да? — Де Грамон отпустил мой подбородок. — Да, вы правы, мадемуазель, будущей королеве нужно обладать не только состраданием, но и стойкостью, плакать можно лишь в своих покоях.

Растерялась. Неужели он надо мной насмехался? Но я же… совершенно искренна! Отчего реакция этого мужчины на мои слова всегда такая странная?

— А почему вы плакали, мадемуазель?

Упрямо поджала губы. Я не буду жаловаться. Жалость ужасна. И недостойна дворянки. Помню, дедушка частенько ругал меня в детстве за порывы надавить на жалость слуг, чтобы мне дали то, что я хочу. Я же де Сагон!

— Из-за дофина?

Вспыхнула. Понимала, что эмоции говорят куда честнее о причинах моих слез, чем могла бы сказать сама, но… как признаться? Тем более, наверняка и сам менталист будет согласен со словами графа, что мы тут все одна другой чуднее.

«Старик» вздохнул.

— Я надеюсь, мадемуазель, у вас хватит ума молчать об услышанном сегодня?

Кивнула. Конечно! Главное, не Абаста, а то тень бесчестия падет и на род. Я не могу этого допустить. Только не брат и не дедушка. Возможно, брату посчастливится взять в жены не самую родовитую дворянку, но с хорошим приданым. Все хотят аристократическую приставочку «де», но, увы, она только у старинных родов, берущих начало еще до смуты.

— Позвольте проводить вас до классной комнаты, чтобы вы уж точно не подслушали ничего лишнего.

Едва не застонала в голос. Что будет с моей репутацией, если увидят с менталистом? И так пошли слухи после моей неосторожной шутки по поводу внезапной благосклонности месье де Грамона, когда он оставил Жаклин в числе претенденток. А теперь еще и это! Атенаис, если узнает, не успокоится, пока не заклюет.

— Не думаю, что…

— Я настаиваю! — грозно рыкнул менталист и тут же улыбнулся. — А то вдруг виконтессу обидят по дороге.

Хотела возразить, что до приезда дофина меня никто и не думал обижать в стенах академии, но вовремя прикусила язычок. Нельзя быть такой дерзкой. Тем более с такими высокопоставленными людьми, как месье де Грамон.

— Благодарю, месье! — присела в реверансе и оперлась на предложенную менталистом руку.

«Старик» был слишком высоким для меня, а потому идти было не очень удобно. Наверняка со стороны мы смотрелись комично. Почему Цепной Пес не стер мне намять? Говорят, подобное подвластно менталистам. А я… с меня даже клятвы не взяли.

— Интересный факт, мадемуазель. Среди васконцев никогда не было заговорщиков или предателей. Вы принадлежите к маленькому, но гордому народу. — Де Грамон внимательно посмотрел на меня сверху вниз. — Знаете, мадемуазель Эвон, вы мне нравитесь.

Обомлела. Какое признание! Что же мне делать? Сначала побледнела, потом покраснела. Я же претендентка на место невесты дофина. Я, в конце концов, младше его вдвое. Месье — совсем старик, а я… чуть не расплакалась, разве меня спросят? А мои возражения никто не услышит, шутка ли: Цепной Пес богат и влиятелен, брат королевы. Если его величество решит, то даже дедушка не рискнет отказать такому высокопоставленному лицу.

Де Грамон остановился и после секундного разглядывания меня расхохотался. Смеялся он опять бесстыдно, как и тогда в кабинете, запрокинув голову, громко, ничуть не заботясь о приличиях.

— Черт возьми, отрадно, что в наше время девушки не разучились краснеть. Ваши эмоции — это нечто. Брачных планов я на ваш счет не строю, мадемуазель, боюсь, для вас я слишком порочен. Но мне нравится ваша открытость и гордость, не буду скрывать. Именно поэтому вы сейчас все еще остаетесь претенденткой на место будущей королевы. Пожалуй, стоит пригласить сюда старика Луи, вот он порадуется вашему обществу.

Я покраснела еще больше. Какая же я глупая! Сразу подумала о матримониальных планах. Как я могла решить, что весь мир вертится вокруг одной меня. Прав был святой отец в «Гнезде» — гордыни во мне больше, чем гордости.

— И, несмотря на теплую осень, постарайтесь больше не сидеть на камне, мадемуазель, это вредно для здоровья.

— Обещаю, месье.

Мы свернули в один из коротких переходов для прислуги и оказались перед дверями в кабинет рукоделия. Удивленно оглянулась по сторонам. Даже я не поняла, как мы сюда попали. И ведь никаких тайных ходов. Удивительно! Как много я не знаю об академии, но откуда короткие пути известны месье де Грамону?