Точка возврата - Сергей Чичин

Режим справки OFF.

Редфилд тоже уделил ножам мало внимания. Может, и он из этих, из апологетов чистого искусства? Или вовсе пацифист? Правда, он одной своей грузоподъемностью оправдывает занимаемое в отряде место, но у нас теперь есть машина. Кузов пикап больше, чем охапка Редфилда. А кого из них дороже прокормить, надо будет посчитать, когда узнаем нынешние цены на товары и услуги.

– Ты сюда залезай, – указал я ему на штурманское место. – А вы двое назад. Мик, еще раз обращаю твое внимание: ты отвечаешь за эльфа. Так что давай без эксцентрики.

– Да понял я. Драться не лезем, людей не сердим. Скучно с тобой, словно опять на задание выбрались. Как там Тедди?

– Уже никак.

– Упс, – Мик словно запнулся. – Блин. Хреново.

И на том спасибо, что в позу не встал и не начал читать душеспасительные лекции о лучших мирах и горести утрат. Он вообще-то может и периодически злоупотребляет, от случая к случаю. Но, к счастью, чувствует, когда случай не тот.

Эльфу, вопреки ожиданиям, в машине явно понравилось, и даже слегонца затхлый запашок не смутил. Начал акклиматизироваться? Скоро покурить запросит и по инерции отожмет бумажник? Редфилд со своей стороны сохранил непроницаемое жизнерадостно-дебильное выражение лица и тоже ни на что не пожаловался, хотя пикап под его задом слегка качнуло.

Мика же я придержал на перроне.

– Тебе вообще интересно, что в мире делается?

– Предвижу вопрос с подвохом. Делается ли в нем что-нибудь хорошее?

– Делается много занимательного. Соединенные Штаты развалились, на континент вторглись Китай и Россия, причем, как я понял, по отдельности.

– Ожидаемо.

– Откуда это ожидаемо? Ты что, футурологом заделался?

– Да как сказать. Если грамотно дунуть, открывается третий глаз. Вот такого, чтобы лодки кушало, я не предвидел, а всякого внутриусобного сколько угодно. Что Китай на Штаты, что Штаты на Китай, что все вместе на Россию. На это, кстати, шансы были будь здоров – она большая, аппетитная и провокационно вялая, так что каждый век кто-нибудь, кого ничему не научил опыт предков, пытается ее пожмякать. Да это и без карт понятно было, в конце концов, что кто-нибудь на кого-нибудь сорвется. Империи воевать должны, без этого какие же они империи. Так чего, кто побеждает?

Этим вопросом я как-то не задавался. У некоторых все такое простое, черно-белое, кто-то должен побеждать. Вообще-то нет, вовсе не факт. Это для тех, через чью голову стороны перестреливаются, крайне важно поскорее решить вопрос – но на их мнение обычно всем положить. Люди, чьи интересы достойны учета, в таком положении не оказываются. Любой экономист на пальцах объяснит, что миллиардные убытки, которые страны несут каждый день войны, для кого-то оборачиваются миллиардными же прибылями, а от таких аргументов не отмахиваются.

– Там видно будет. Похоже, ты на своих приходах более осведомлен, чем я с реальными источниками. Что самое страшное тебе наглючилось?

– Актерам-геям разрешили номинироваться на Оскара в категории «лучшая актриса», и Мэтт Бомер получил сразу два.

– Ужас какой.

– Это еще половина ужаса. Полный ужас в том, что из-за этого в актерскую гильдию перестали принимать натуралов, ибо они потенциально вдвое менее оскароносны.

– То есть практически ничего не изменилось. Ужас в другом – чего такого должен был наиграть Мэтт Бомер, чтобы отхватить хоть один Оскар?

– Вот это от меня ускользнуло. Гамлета, или Горлума, или капитана Керка в очередном перезапуске, или… черт, а вот сейчас я и сам перепугаюсь. Может, поедем уже?

Может, и поедем. Сколько тут ни топчись, а много не вытопчешь.

Сел за руль, провернул ключ. Пикап вздрогнул, оживая. Надо же, не иначе как перед новыми пассажирами выделывается. Эльф за моим плечом обреченно вздохнул и, кажется, сполз с сиденья куда-то вниз. А что, тоже метод. Он мелкий, между сиденьями как сложится, никто его и не заметит.

Поехали обратно, к цивилизации.