Элрик - Похититель Душ - Майкл Муркок

— Значит, ты забрела очень далеко от замка Канелун, госпожа. Ты пришла с другой стороны мира, пройдя от одного края до другого.

— Я искала тебя, Элрик.

— Тогда ты нарушила свое слово, Мишелла, потому что, когда мы расставались, ты сказала, что никогда не увидишь меня, что наши судьбы больше никак не связаны.

— Тогда я думала, что Телеб К’аарна мертв, что наш общий враг погиб в Петле Плоти.— Волшебница широко распростерла руки, словно призывая своим жестом солнце, которое в этот миг и появилось вдруг на горизонте.— Зачем ты зашел так глубоко в пустыню?

— Я искал смерти.

— Ты же знаешь, что тебе не суждено вот так умереть.

— Мне об этом говорили, но я не знаю этого наверняка, госпожа Мишелла. И тем не менее,— он с трудом встал на ноги, его слегка покачивало,— я начинаю верить, что так оно и есть.

Она подошла к нему, достала кубок из-под своего платья. Он был до краев полон прохладной серебристой жидкостью.

— Выпей,— сказала она.

Он не протянул руки к кубку.

— Я не рад видеть тебя, Мишелла.

— Почему? Потому что боишься полюбить меня?

— Если тебе льстит так думать — пусть так оно и будет.

— Мне это не льстит. Я знаю, что напоминаю тебе Симорил, что я совершила ошибку, позволив Канелуну стать таким, каким хотелось тебе... Только потом я поняла, что в таком виде он вызывает у тебя еще и ужас.

Он опустил голову.

— Замолчи!

— Прости меня. Приношу свои извинения. Нам вместе удалось ненадолго прогнать желание и ужас, ведь так?

Он поднял глаза — она внимательно заглянула в них.

— Ведь так?

— Да, так.— Он глубоко вздохнул и протянул руку к кубку.— Это питье подавит мою волю и заставит действовать в твоих интересах?

— Ни одно питье не способно на это. Просто оно вернет тебя к жизни, только и всего.

Он отхлебнул жидкости, и сразу же жажда перестала мучить его, в голове прояснилось. Он осушил кубок и почувствовал приток сил во всем теле.

— Ты все еще хочешь умереть? — спросила она, принимая у него кубок и пряча у себя под одеждой.

— Если смерть принесет мне покой.

— Не принесет... Если ты умрешь сейчас. Это мне известно наверняка.

— Как ты нашла меня здесь?

— О, у меня есть много способов, некоторые из них связаны с колдовством. Но сюда меня принесла моя птица.— Она вытянула правую руку, показывая куда-то ему за спину.

Он повернулся и увидел птицу из серебра, золота и меди, на которой летал когда-то и сам, выполняя поручение Мишеллы. Огромные металлические крылья были сложены, но ее умные изумрудные глаза смотрели на хозяйку в ожидании приказаний.

— Так ты пришла, чтобы вернуть меня в Танелорн?

Она отрицательно покачала головой.

— Пока еще нет. Я пришла тебе сказать, где можно найти нашего общего врага Телеба К’аарну.

Он улыбнулся.

— Колдун снова угрожает тебе?

— Не напрямую.

Элрик стряхнул песок с плаща.

— Я хорошо знаю тебя, Мишелла. Ты бы не стала вмешиваться в мою судьбу, если бы она каким-то образом опять не переплелась с твоей. Видимо, так оно и есть, потому что мне кажется, что я боюсь полюбить женщину. Но ты используешь любовь — мужчины, которым ты даешь свою любовь, одновременно служат твоей цели.

— Не стану это отрицать. Я люблю только героев... и только тех героев, которые трудятся ради того, чтобы в этом измерении нашей Земли воцарилась власть Закона...

— Мне все равно, кто победит — Закон или Хаос. Даже моя ненависть к Телебу К’аарне стала ослабевать, а ведь то была личная ненависть, никак не связанная с каким-либо делом.

— А что, если я тебе скажу, что Телеб К’аарна снова угрожает народу Танелорна?

— Это невозможно. Танелорн вечен.

— Танелорн — да, но не его жители. Я это знаю. Не раз несчастья обрушивались на головы тех, кто обитает в Танелорне. И Владыки Хаоса ненавидят Танелорн, хотя и не могут напасть на него напрямую. Но они готовы помочь любому смертному, который решит, что в его силах уничтожить тех, кого Хаос считает предателями.

Элрик нахмурился. Он знал, какую ненависть питают Владыки Хаоса к Танелорну. Он слышал, что они не раз пользовались смертными, чтобы напасть на этот город.

— И ты говоришь, что Телеб К’аарна собирается уничтожить жителей Танелорна? С помощью Хаоса?

— Да. Ты помешал его планам, связанным с Надсокором и караваном Ракхира, и теперь он распространил свою ненависть на всех обитателей Танелорна. Он нашел в Троосе какие-то древние рукописи, сохранившиеся со времен Обреченного народа.

— Как это может быть? Они существовали на целый цикл раньше Мелнибонэ?!

— Да, это так. Но и сам Троос сохранился со времен Обреченного народа, который сделал много великих открытий и нашел способ сохранить свою мудрость...

— Ну хорошо. Может быть, Телеб К’аарна и нашел эти рукописи. И что же он в них прочел?

— Из них он узнал, как вызвать нарушения в барьере, который отделяет одно измерение Земли от другого. Эти знания других измерений остаются для нас тайной, даже твои предки только догадывались о разнообразии форм существования в том, что древние называли «мультивселенной». И мне известно лишь немногим больше, чем тебе. Владыки Высших Миров могут иногда свободно перемещаться между этими временными и пространственными слоями, но смертным это недоступно... по крайней мере, не в этом цикле бытия.

— И что же сделал Телеб К’аарна? Чтобы вызвать нарушения, о которых ты говоришь, нужна огромная сила. Он такой не владеет.

— Это верно. Но у него есть могущественные союзники среди Владык Хаоса. С ним объединились Повелители Энтропии. Они готовы объединиться с любым, кто пожелает стать средством уничтожения обитателей Танелорна. В Троосском лесу он нашел не только рукописи. Он нашел там захороненные устройства, созданные Обреченным народом,— те самые, которые в конечном счете и привели к их уничтожению. Эти устройства, конечно же, ничего не говорили ему, но потом Владыки Хаоса научили его пользоваться ими, применяя сами силы творения в качестве их движителя.

— И он привел эти устройства в действие? Где?

— Он принес нужное ему устройство сюда, потому что ему для работы необходимо такое место, где, как он думает, его не обнаружат такие, как я.

— Так он во Вздыхающей пустыне?

— Да. Если бы ты и дальше скакал на своей кобыле, то уже обнаружил бы его. Или он обнаружил бы тебя. Я думаю, именно это и позвало тебя в пустыню — стремление найти его.

— У меня не было никаких стремлений, кроме стремления умереть! — Элрик с трудом сдерживал гнев.