Детский мир - Марина Ли

– Так теплее.

Я поворочалась, устраиваясь, несколько раз вздохнула, а затем всё-таки прошептала, глядя в темноту:

– Спасибо.

– Должна будешь, – зевнул в ответ Север и добавил: – Спи уже.

И перед тем как всё-таки провалиться в сон, я с досадой подумала, что с этим щедрым кредитором мне никогда не рассчитаться.

* * *

Сашка стоял у зеркала и поправлял воротник белого, как снег, мундира. Я прилипла взглядом к золотым пуговицам на его груди.

– Скажи мне, Осенька, – его отражение улыбнулось мне одними губами, а глаза оставались холодными. – Стоило оно того?

Я молчала, потому что знала: когда он так смотрит, лучше ничего не говорить. Потому что помнила, что он сделал с Клифом. Потому что просто не хотела отвечать.

– Вся эта беготня и нервотрёпка. Стоило это того, чтобы в конечном итоге оказаться здесь?

Я рассматривала маникюр, на котором резвились перламутровые нарисованные бабочки, и продолжала играть в молчанку.

– Я задал вопрос! – выкрикнул Цезарь и развернулся ко мне, резко крутанувшись на каблуках. – Я заботился о тебе, ни разу не поднял на тебя руку, исполнял любой твой самый дурацкий каприз, разрешал тебе фактически всё… И что я получил в ответ?

Я пожала плечами, решив, что смотреть Сашке в глаза сейчас опасно для жизни.

– Я просто хотел, чтобы ты любила и уважала меня. Это так много?

– Безмерно, – ответила я шепотом.

– Осень… Осенька моя! – Цезарь упал передо мной на колени, а я, испугавшись, вскочила из кресла. Воспользовавшись ситуацией, он обнял меня за ноги и прижался лицом к моему животу. – Пожалуйста! Я так долго тебя ждал.

Он бросился целовать мои руки, а я закричала, пытаясь увернуться:

– Нет! Не надо! Пожалуйста, прекрати! Я не могу!

Он впился болезненным поцелуем в моё запястье и прорычал:

– Не хочу больше ждать!

Я дёрнулась так, словно он меня ударил, и закричала:

– Я НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!

– Тихо! – выдохнул Сашка чужим голосом, отводя мои руки от своего лица. – Тихо, – повторил, целуя центр моей ладони. – Тихо, – и мне отчего-то стало трудно дышать. – Не ори, весь лагерь разбудишь.

– Что?

Я вынырнула из сна в сумеречную темноту теплокапсулы. Сердце колотилось в горле. Кровь шумела в ушах, а я всё ещё не могла осознать до конца, что это был всего лишь сон. Дурацкий кошмар. Мне ничего не угрожает.

– Такая ерунда снится в последнее время, – призналась я Северу, который лежал рядом, подперев голову рукой, и рассматривал моё лицо подозрительно-внимательным взглядом. – И вроде же не пила вчера ничего, кроме воды… И даже не нюхала.

Чёрная бровь изумлённо приподнялась над задумчивым глазом.

– Ты что ещё и пьяница?

– Я? – возмутилась я громким шёпотом. – С ума сошёл? Просто мы с… Неважно, в общем. Не твоё дело!

– Вот я смотрю, ты страшно наглая, когда согреешься, – проворчал Север. – Вчера такая славная была, вежливая… спасибо… да будьте любезны… я ваша навеки… А сегодня снова колючки выпустила и в бой, да?

– Ничего такого я не говорила… И нет у меня никаких колючек.

– Есть-есть, – парень улыбнулся. – Маленькие, но очень острые… Я когда тебе логин выбирал, хотел вместо Ёлки Ёжика взять.

– Почему Ёжика? – я вдруг смутилась.

– Забавно пыхтишь, когда злишься.

– Кто такой Сашка? – вдруг спросил он.

– Никто, – прохрипело моё вдруг пересохшее горло.

– Никто, о ком ты могла бы рассказать или просто никто?

– Послушай…

– Как много имён ты шепчешь во сне? – он наклонился ещё ближе. – Твоё сердце колотится так, что я слышу его стук даже отсюда. Кто-то другой, более самоуверенный и менее сообразительный, мог бы принять это за возбуждение. Но я полагаю, что это от страха.

Сердце действительно колотилось о рёбра в каком-то невообразимом темпе. Не припомню, чтобы оно когда-либо ранее двигалось с такой скоростью.

– И боишься ты не меня.

– С чего ты взял, что не тебя? – я попыталась увеличить расстояние между нами, но потерпела поражение. – Может, как раз…

– О, нет! – он покачал головой и, убрав одну руку, поправил мои волосы, зацепившиеся за пуговицу на рукаве его куртки. – Если бы ты опасалась меня, ты бы не спала так сладко всю ночь рядом. Правда, Оленька? Кроме того, не моё имя ты кричала во сне. Не мне сообщала о своей категоричной нелюбви. Кто такой Сашка? Оля, он тебя обидел?

Можно ли сказать, что Сашка меня обидел? О, нет. Он сделал что-то более страшное. Пугающее, я бы сказала.

– В этот раз ты мне будешь должен, а не наоборот, – ответила я, повернув голову на бок, чтобы избавиться от пристального взгляда.

– Почему это?

Потому что я не открою тебе свою тайну, как бы меня ни уговаривали это сделать моё глупое сердце и длинный язык. Потому что я не расскажу о том, что может тебя убить.

Тёплые пальцы мягко, но настойчиво коснулись подбородка, возвращая мою голову в исходное положение. Что ж, у меня есть другой способ спрятаться от требовательного взгляда. Я закрыла глаза, чтобы не видеть Северова, и самым холодным голосом, на который только была способна, произнесла:

– Это не твоё дело.

Я ожидала, что он возмутится или рассмеётся. Или хотя бы как-то отреагирует на мои слова. Но он просто молчал и не двигался до тех пор, пока у меня не сдали нервы, и пока я не открыла глаза, признавая своё поражение в этой молчаливой битве.

Он смотрел на мой рот. И я не настолько наивна, чтобы не понимать, что означает такой взгляд. На какой-то очень-очень коротенький миг мне захотелось, чтобы парень склонился чуть ниже и поцеловал.

– Северов, – прошептала я, вдруг сообразив, что не отвожу взгляда от его губ. – Северов, – моё сердце вновь постучалось изнутри о рёбра, словно требовало выпустить его наружу. – А тебе не кажется, что нам пора вставать? У нас экстренная ситуация. Ты не забыл?

Парень моргнул, оторвался от созерцания моих пересохших губ и недовольным тоном произнёс:

– Пожалуй, ты права… Вечером договорим.

Он перевернулся на спину, поднял руки и совершил движение пальцами, словно расстёгивал невидимую молнию. Было удивительно и немного странно наблюдать за тем, как эластичные стенки капсулы раздвигаются, являя моему взору голубое небо, умытое морозным воздухом и ярким солнцем.

Удивительно, но настроение с самого утра было просто замечательным. Его не испортили ни хмурые взгляды предостерегающего характера, которые бросала на меня Берёза, ни язвительность Птицы, ни привычная хамоватость Зверя, ни утомительный однообразный путь. Впервые в жизни я поняла, что на самом деле означает выражение «душа поёт».