Рена и таинственный чародей - Шервуд Смит

«А может, враги отказались от своей затеи и отстали от нас?» — с надеждой думала она. — «Как я рада, что учительница Лейла не настаивала, чтобы мы надолго задерживались в Пелсире». И все же ей было немного не по себе.

Сразу после того, как Коннор рассказал ей о предложении начальника Стражи, Рена отправилась к себе в комнату и вытащила Хрустальный Кристалл. Она рискнула связаться со Школой Волшебства, хотя и опасалась, что неведомый злобный чародей может подслушать. К счастью, удалось застать учительницу Лейлу.

Из разговора с ней Рена поняла, как неохотно разрешают ей продолжить поиск. Однако, узнав, что ребят будет сопровождать эскорт Коричневых, учительница Лейла немного успокоилась и сдалась. Рена утаила, что Коричневые будут с ними до тех пор, пока их пути не разойдутся. Это-то и беспокоило сейчас Рену. Теперь мы в безопасности, думала она, заглушая чувство вины. Если кто и хотел напасть на нас, то сделал бы это сразу же после того, как мы покинули стены Пелсира.

И все же ее тревожила мысль, что скоро придется расстаться с надежными и веселыми воинами. Солдаты знали множество хороших историй и песен, которые они рассказывали и пели, сидя ночью вокруг костра. Но они были пограничным патрулем, а путь Рены лежал теперь в сторону от границы, вниз в Аллат Лос.

Совсем скоро она или навсегда потеряет надежду, или… найдет то, что искала. Каждый раз, когда она думала, как, может быть, близка к концу своего поиска, сердце ее сжималось в груди. Она вспомнила слова из той бумаги, что ей показывал начальник Стражи. Девочку будут держать один сезон в ожидании весточки от любого, кто заявит о пропаже ребенка…

Никто не явился. Это означало либо то, что у нее в Киеле не осталось никого из родных, и тогда ее ожидает вечное сиротство, либо родственники были, но почему-то не пожелали забрать потерянного ребенка. Рена так и не могла решить, что на самом деле хуже.

Она соскочила со своего пони и потрепала его на прощание по холке. Ласковая лошадка потерлась головой о ее щеку и стояла смирно, чуть перебирая ногами, пока Рена отвязывала от седла свою сумку.

Вскинув на плечо дорожную суму, Коннор уже шагал по узкой дорожке. Он обернулся и остановился, поджидая Рену. Все время их двухдневного путешествия он был молчалив, и Рене приходилось болтать за двоих, чтобы не обидеть простодушных солдат.

— Большое спасибо, — сказала Рена, улыбаясь предводителю пограничного патруля.

Он отсалютовал высоко поднятой пикой.

— Пусть ваше путешествие будет безопасным, — напутствовал он.

Рена с Коннором смотрели, как патруль медленно исчезает за скалой. Потом, к удивлению Рены, Коннор протяжно вздохнул и печально покачал головой.

— Чего вздыхаешь? Думаешь, они догадались, кто ты?

— Наверняка догадались. — Коннор смущенно улыбнулся. — Но вот по какой причине никто из них не обмолвился ни словом?

— А с чего ты взял?

— Начальник Стражи допытывался, не беглецы ли мы.

— После всего, что я им нарассказала? — воскликнула Рена. — Они мне не поверили?

— Считается, что принцы не лгут, — усмехнулся Коннор. — Проверяли на мне. Эх, не знают они, какова наша семейка! — Он покачал головой. — И хватит про это. Ты лучше скажи, откуда они узнали, что именно в Киеле ты найдешь ответ? Как догадались показать тебе ту бумагу, а не другую?

Рена пощупала и кармане копию записи Коричневых.

— Меня надоумил Хранитель записей. По тем товарам, которые везет караван, можно определить не только год, когда его снаряжали, но и проследить путь, по которому он прошел. Тот караван вез и обычные товары — одежду, шелка, материи, вышитые узорами, которые тогда были очень модны. Но самое главное, он был гружен рисовой бумагой особого сорта. Необыкновенно тонкая и гладкая, она может сохраняться веками. Так рассказывал мне Хранитель записей. Эту бумагу везли только из одного места и продавали строго определенное количество листов, чтобы сохранять высокую цену…

— Значит, ты сможешь пойти к сборщику налогов в Киеле, попросишь разыскать записи о караване, который заплатил пошлину за рисовую бумагу в три тысячи сто двадцать первом году…

— В пятьсот четырнадцатом, если они пользуются летосчислением Совета, — вставила Рена.

— Должны бы, — задумчиво проговорил Коннор. — Торговцы обычно соблюдают годы Совета. Так проще вести записи. Ведь они ездят из страны в страну. И если в Аллат Лос пятьсот четырнадцатый год…

— А по времени Рисов восемьсот шестьдесят четвертый, — рассмеялась Рена. Голова кругом идет от таких подсчетов! Но в любом случае меня интересует, был ли в том караване ребенок двух лет от роду… и были ли записаны имена родственников? И если они записаны, то выяснить, почему никто не явился забрать ребенка?

Промелькнувшая над ними тень на мгновение заслонила солнце и заставила Рему умолкнуть.

Она быстро подняла голову и увидела чиркнувшее по небу темное пятно, тут же растворившееся в низких облаках. Коннор побледнел. Еще одна птица шпион.

— Давай спрячемся…

— Слишком поздно. Она уже нас видела. Лучше поскорее убраться отсюда подальше.

Рена показала на обдуваемый ветром склон горы.

— Посмотри… вон туда! Озеро! Это, должно быть, Арат Ир. Вокруг него много зелени, целая роща. Есть где спрятаться.

При этих словах Рена вдруг вспомнила о лесном пожаре и по тому, как сжались губы Коннора, поняла, что и он подумал о том же. Однако он ничего не сказал, а пустился бежать вниз по склону. Рена помчалась за ним, бормоча слова защитного заклинания. Она мысленно представила себе невидимый купол, укрывший их. «Нас это защитит на некоторое время», — подумала она. — «Только вот лес вокруг беззащитен. Но кто же преследует нас? Почему?»

На бегу они поочередно оглядывались. Рена вдруг заметила высоко в горах отряд всадников. Они медленно спускались по той же тропе, что и ребята. Рена остановилась. Коннор, недоуменно поглядев на нее, тоже притормозил.

— Рена! Нельзя останавливаться! Нам надо поспешить, — с трудом выдохнул он.

Она не ответила, а лишь покачала головой, сосредоточиваясь на заклинании. Не сводя глаз с тропинки, Рена вытащила свою кожаную книгу. Дрожащими пальцами она судорожно листала страницы в поисках нужных знаков. Наконец взгляд ее наткнулся на целую череду рисунков. Рена ткнула указательным пальцем в рисунок валуна и, пробормотав заклинание, сосредоточилась на огромном камне, лежавшем у тропинки.

Подняв руки над головой, Рена начала медленно сводить их. Заклинание вдруг отяжелило ладони, горячая волна прошла от локтя до кончиков пальцев, и, когда Рена сомкнула руки, скала, нависавшая над тропинкой, с грохотом взорвалась и разлетелась на мелкие осколки. Камни дождем посыпались на них. Коннор едва успел оттащить Рену в сторону. Валун остался недвижим. Подняв голову, Коннор присвистнул.

— Так можно и гору снести… вместе с собственной головой.