Ожерелье богини Кали - Наталья Александрова

Вот здесь должна быть нужная ему кнопка…

Он еще раз проверил свои расчеты и нажал на кнопку.

Аппарат тихонько пискнул.

Аркадий Викторович затаил дыхание, молясь, чтобы взломщик ничего не услышал.

Кажется, его мольбы были услышаны – мужчина был так увлечен своей непонятной работой, что не обращал ни на что другое внимания.

Теперь оставалось надеяться, что хозяин услышит звонок и поймет, что в магазине происходит что-то криминальное и что сторож оказался в безвыходном положении…

Аркадий Викторович чуть заметно повернул голову, чтобы увидеть, чем занят взломщик. И от этого движения его голову пронзила такая боль, что он не выдержал и застонал.

* * *

Валерий Степанович, или просто Степаныч, хозяин магазина «Раджа», проснулся среди ночи от звука мобильного телефона.

В первый момент он подумал спросонья, что звонит Марина, его бывшая. Действительно, первое время после развода она звонила ему в любое время дня и ночи, чтобы сказать очередную гадость или просто злобно помолчать в трубку, пытаясь этим молчанием сообщить все, что она о нем думает.

Он уже схватил с прикроватной тумбочки телефон, чтобы со вкусом обматерить Маринку… но тут вспомнил, что она давно уже благополучно подцепила покладистого бизнесмена средней руки, и неуместные звонки прекратились.

Тогда Степаныч взглянул на дисплей и увидел на нем надпись – сторож.

Тут он сообразил, что звонит ему ночной сторож Аркадий Викторович, которому было строго наказано в случае любой нештатной ситуации не звонить ни в полицию, ни даже (не дай бог) пожарным, а только ему, хозяину, чтобы он уже сам оценил серьезность угрозы и принял соответствующее решение.

Так что Аркадий Викторович действовал строго по инструкции, и ругать его было не за что.

Степаныч нажал кнопку ответа, поднес телефон к уху и недовольно проговорил:

– Ну, что там у вас случилось?

Он ожидал услышать взволнованный голос ночного сторожа – или смущенный, или виноватый, или испуганный, – но в трубке была странная тишина.

Степаныч подумал, что, возможно, сторож нажал кнопку вызова по ошибке, что на самом деле в магазине ничего не случилось и можно спокойно досыпать.

Однако он на всякий случай прислушался – и понял, что в трубке не полная тишина, что она нарушается каким-то странным скрипом и скрежетом, словно кто-то царапает сухое дерево.

Степаныч насторожился… и в это время из трубки донесся мучительный, полный боли стон.

Услышав мучительный стон, высокий злоумышленник прекратил свое странное занятие и повернулся к неподвижно лежащему на полу сторожу.

Аркадий Викторович, заметив этот маневр, закатил глаза и изобразил состояние полной отключки, однако следил за злодеем сквозь полуопущенные веки. Взломщик подошел к нему, какое-то время внимательно разглядывал.

Аркадий Викторович успел увидеть седую прядь, пересекавшую темные волосы подобно следу от сабельного удара, янтарно-желтые тигриные глаза.

Злоумышленник достал из кармана яркий шелковый платок и сложил его вдвое. Потом немного подумал и убрал платок в карман, негромко пробормотав:

– Не сейчас…

Затем он вернулся к индийским шкафчикам и продолжил свою непонятную работу.

Аркадий Викторович перевел дыхание.

На какое-то время опасность миновала его.

Но только на какое-то время.

Теперь все зависело от того, удалось ли ему связаться с хозяином и понял ли хозяин, что в магазине случилось ЧП.

Минуты тянулись мучительно долго.

Злоумышленник все еще возился с индийскими шкафчиками, но чувствовалось, что у него ничего не выходит и его это злит.

Наконец он бросил свое занятие, повернулся к сторожу, снова достал из кармана шелковый платок.

И в это время скрипнула входная дверь магазина, раздались приближающиеся шаги.

Злодей отпрянул от сторожа, раздраженно прошипел что-то, подобно потревоженной змее.

– Я здесь! – крикнул Аркадий Викторович.

Точнее, он хотел крикнуть, но сил не было, и вместо крика вышло едва слышное хрипение.

Хозяин, однако, расслышал его и появился.

Увидев на полу поверженного сторожа, удивленно остановился, оглядел Аркадия Викторовича и проговорил:

– Что здесь произошло?

«Хоть бы сначала помог подняться, – с обидой подумал сторож, – может, мне нужна срочная медицинская помощь…»

Степаныч словно прочел его мысли. Он подошел ближе, наклонился, протянул сторожу руку:

– Встать можете?

Аркадий Викторович, кряхтя и постанывая, сел, затем поднялся на ноги.

Все тело болело, а голова просто раскалывалась, как будто в ней перекатывались тяжелые валуны.

– Так что же здесь произошло? – повторил хозяин.

– В магазин проник злоумышленник! Сигнализацию он отключил, меня оглушил…

– И ничего не взял?

– Только раскурочил эти два шкафчика…

– Вот как? – Степаныч удивленно посмотрел на индийские шкафчики. – Странно… – Он немного помолчал и добавил: – Вот что, Аркадий Викторович. Вы ни к кому не обращайтесь – ни в полицию, ни к врачу. Лечитесь домашними средствами. Я вам выплачу премию, и можете взять неделю отгулов. Или даже больше, если понадобится. В общем, пока не выздоровеете, можете не приходить в магазин.

«И на том спасибо», – мысленно вздохнул Аркадий Викторович.

Капитан Шерстоухов вошел в бар «Лангуст» и огляделся.

Лангустами здесь и не пахло. Максимум – креветками, и то несвежими, или, как выражался один старинный знакомый капитана, «среднего возраста».

Вообще заведение было довольно низкого пошиба, из тех, в которых ошивалась сомнительная, полукриминальная публика – мелкие бандиты и косящая под бандитов шпана со своими крикливыми размалеванными подругами.

Капитан нашел в самом темном углу свободный столик и устроился за ним.

Какое-то время к нему никто не подходил, словно он был человеком-невидимкой.

Шерстоухова это вполне устраивало, он осматривался, приглядывался к посетителям бара и официантам, пытаясь обнаружить среди них Павла Расторгуева.

За соседним столиком сидел молодой парень с бледным, осунувшимся лицом и красными, словно у больного кролика, глазами. Перед ним стояла большая бутылка минеральной воды, он то и дело подливал воду в стакан трясущимися руками и пил ее жадными глотками, как будто только что пешком пересек пустыню Сахару. Ну или хотя бы Кызыл-Кум.

Наконец возле «кролика» остановился один из официантов, субъект лет тридцати с прилизанными волосами и жидкими рыжеватыми усиками. Наклонившись к странному клиенту, он тихо с ним заговорил.