Попаданец. Чужие игры - Сергей Мельник

«Жди, он обещал тебе вернуться», — произнесла тень, растворяясь в сером мареве дождливого дня.

* * *

— Я все же настаиваю на том, что мы излишне нагнетаем обстановку. — Фенгель Вард, командующий корпусом армии короны, вещал перед королевским собранием министров и самых влиятельных герцогов Финора, под предводительством Митсвела Первого. — Моя разведка не раз и не два, я хочу это подчеркнуть, проникала на территорию предполагаемого противника, по-прежнему фиксируя местоположение всех корпусов и дивизионов империи на своих местах, согласно мирному договору!

— А я настаиваю, что имперцы готовятся к войне, и для этого у меня есть веские основания! — Не слишком любезно прерывал его своими выкриками Ганс Гербельт.

— Где они, ваши основания? — взвинчивал себя Вард. — Сбор слухов с городских улиц? — Смешно, сударь! Мои люди день и ночь контролируют армию!

Совещание шло уже битый час с попеременным успехом. Собрание раскололось на две части, одна из которых с настороженностью воспринимала весть о готовящемся вторжении имперцев, вторая же всячески пыталась наплевать на это, мотивируя тем, что миру уже под сотню лет и воевать невыгодно как Финору, так и злополучной империи.

Де Кервье начинала нервничать, от чего петли на ее рукоделии ложились кривовато, и уже во второй раз приходилось распускать две последние дорожки шарфа. Что за проклятие? Где же мальчишка, что могло его задержать? Она гневно фыркнула очередной тираде одного из выступающих и слишком горластых мужиков. Ну, в самом деле, как дети! При ее правлении подобных выкриков не допускалось, а уж о том, чтобы заявиться к королевской особе с трехдневной щетиной вообще никто и помыслить не мечтал. Распустил их сынок, распустил. Старушка печально покачала головой.

— Где ты запропастился и почему перемазан с ног до головы? — Не поднимая взгляда от своих трудов, произнесла старушка, когда слуги посадили рядом с ней усталого и грязного мальчика с несколькими толстыми папками для бумаг и двумя большими тубусами, видимо для рисунков.

— На меня напали. — Он порылся в карманах, извлекая кружевной платок и вытирая им лицо. — Имперцы.

— Ты плохо выглядишь. — Она смерила его тяжелым взглядом. — Вижу, устал, сможешь выступить?

— Смогу. — Мальчик кивнул, поправляя свои бумаги. — Правда, нужно будет закрыть рты всем желающим покричать, чисто по-человечески, нет сил перекрикивать это собрание.

— Не подведи. — Бабушка, тяжело вздохнув, поднялась со своего места, бочком обходя ряд министров и высокопоставленных вельмож, так как, увы, теперь ее место было далеко от трона.

Было ли сомнение в ее сердце? Было, и даже больше: сердце сжимал страх и собственная беспомощность перед грядущим. Она не была уверена в Ульрихе, она не была уверена в верности своего решения, а также она не была уверена в своем сыне и завтрашнем дне. Все было слишком зыбким и ненадежным, ей даже казалось, что сама земля раскачивается под ее ногами.

— Сынок, — произнесла она, заходя за спину короля, низко склоняясь и шепча ему на ухо.

— Мам, перестань! — сквозь сжатые зубы прошептал он. — Это, в конце концов, смешно и нелепо давать слово какому-то худородному барону, когда здесь весь свет короны и весь сбор министров!

— Сынок, поверь мне, он знамение. — Де Кервье было не по себе.

— Мама, прошу тебя, одумайся. — Король милостиво кивнул очередному оратору, как бы показывая, что продолжает его слушать. — Что скажут люди?

— Сынок, прошу об одолжении. — Она сжала за спиной свои сухие кулачки. — Обещаю, я отстану от тебя и более не буду приставать с просьбами, если его слова станут пустым и никчемным трепом.

— Проклятье, мама! — Митсвел Первый тяжело вздохнул. — Я сделаю это, но клянусь, в последний раз я потакаю твоим протеже!

Кервье покачнулась, отходя от трона, слишком много нервов и переживаний, слишком много лет тяжким бременем на плечах. Устала, она очень устала жить в последние годы, лишь из тупого упрямства заставляя себя вставать каждый день с постели.

— Господа! — Король хлопнул в ладоши, тем самым беря паузу среди ораторов. — Прошу всех отнестись с пониманием и снисхождением, но, по личной просьбе и протекту госпожи Кервье, вызываю в центр зала барона Ульриха фон Рингмар-Когдейра, дабы предоставить сему юноше слово, а вам немного отдохнуть и, возможно, почерпнуть из его доклада что-либо полезное для всех нас, ибо воистину говорят — устами младенца глаголет истина.

В зале раздались вялые смешки, и по рядам пошел легкий ропот, в последнее время все воспринимали подобные выходки королевы с явным неодобрением, при этом стараясь не слишком громко показывать свое «фи» из-за сами знаете чего.

— День вам добрый, господа. — Я поднялся со своего места, передавая расторопному слуге свои бумаги и показывая жестом, чтобы он внес приготовленную подставку для моих рисунков. — Заранее прошу у вас прощения за свой вид, но это, увы, издержки нашей с вами сегодняшней темы разговора.

Протолкнувшись через пару рядов, я неспешно выступил в центр зала под неодобрительный ропот и косые взгляды.

— Что за издержки? — Король с гримасой недовольства оглядел меня, перемазанного грязью подворотни.

— О-о. — Я улыбнулся. — Думаю, уже через пару часов вы все здесь присутствующие будете с жаром обсуждать случившееся, пока лишь скажу вам, что по пути на сегодняшнее совещание на меня было совершено вероломное нападение имперской подпольной группы, дабы я не смог в срок донести до вас печальную весть.

Зал словно накрыли огромным пуховым одеялом, люди недоуменно переглядывались, словно вопрошая: ты тоже это слышал? Не показалось ли мне?

— Да-да, господа! — Я медленно повернулся и так, и эдак, демонстрируя свой плачевный вид. — Пока корона в сомнении пытает себя правдивостью слухов, враг уже в столице и спокойно творит бесчинства, позволяя себе безнаказанно совершать подобные кровавые разборки у нас под носом!

— Юноша. — Король, играя желваками, подался на троне. — Вы отдаете себе отчет в том, где вы находитесь и что говорите?

— Вполне. — Я тут же отвесил поклон королю.

— Ганс! — Король врезал кулаком по подлокотнику трона. — Какого демона! О чем этот мальчишка нам тут рассказывает?!

— Прошу меня простить. — Гербельт низко поклонился, также протискиваясь ко мне в центр зала. — Увы, но это правда, мне только что доложили, что на экипаж и сопровождение барона было совершено подготовленное нападение, среди нападавших мы уже идентифицировали полтора десятка человек, все они имперцы.

Зал взорвался дружным гомоном, все и сразу принялись что-то говорить и обсуждать между собой. Общий градус накала страстей среди самых влиятельных фамилий этой страны явно зашкаливал.

— Молчать! — взревел разъяренным медведем Митсвел Первый, подскакивая со своего места.

Народ дружно заскрипел своими стульями и лавками, поспешно отрывая мозолистые задницы, ибо этикет четко запрещал сидеть, когда его величество изволит стоять.