Пароль. «Вечность» - Алексей Бобл

– Что это там за мастерские, почему в тот коридор не пустили? – спросил я.

Чак махнул рукой:

– Не знаю, что за мастерские. Небось секретное что-то клепают, оружие или оборудование какое новое... Не наше дело, главное – дальше можем идти, и хорошо.

– А куда дальше? – спросила Юна. Ей, как и мне, не нравилось происходящее. – Куда ты нас ведешь?

– Не боись, девушка, не в ловушку. Я ж знаю, о чем вы оба думаете: а не сдал ли Чак нас топливным королям? Так от знайте, Чак не предатель, за такое дело в воровской общине Крыма быстро бы... Раз – и нету у тебя головы. Если Чак за дело взялся, то до конца его доводит, вот так.

Вскоре мы вышли в крытый переход между двумя цехами – протянувшийся метрах в десяти над землей темный коридор.

Карлик спросил у Юны:

– Ты где с монахом договорилась встретиться?

– Он называл это место Обзором. Я никогда не была здесь...

– Ну от, а я был. Обзор – так крышу трубы называют. Большая такая, широкая очень, на колоннах стоит. Сверху ее перекрыли такой вроде крышей с дыркой посередине, а еще выше навес сделали, и там, вверху, теперь вроде кабака. Место людное, открытое, вам там показываться нельзя. А под Обзором, ближе к основанию, помосты на балках. Их листами железа разгородили и теперь называют Торговыми складами. Внутри трубы по спирали такой спуск идет широкий, разбит перегородками. Между ними комнаты. Товар в складах можно оставлять, а самому на ночлег в комнатах устроиться. Кто, значит, для торговли в Балашиху приезжает либо же проездом в Москву – там и останавливается. Вот и вас я туда определю. Уже насчет комнаты договорился, ага.

– Но нам нечем заплатить, – возразила Юна.

Стекол в длинных окнах не было, по коридору гуляли сквозняки, покрывая рябью лужи у стен. Снаружи шумел дождь, в темноте светились огни других цеховкварталов Балашихи.

– А сколько у вас денег ? – спросил Чак, останавливаясь.

– У меня вообще нет, – ответил я.

Юна достала из кармана серебряную монету.

– Гри-ивна... – протянул карлик и сграбастал ее с ладони девушки. – А у тебя точно совсем ничего, южанин? Вечно с вами, большаками, проблемы... Ладно уж, я своими домажу, если что, ночь в одной комнате недорого стоит. – Он зашагал дальше.

– В двух комнатах, Чак, – поправила Юна.

– Не, девушка, на две точно денег не хватит. Это ж тебе не Арзамас какой провинциальный, а граница Большой Московии! Здесь всё дороже.

– Но я...

– Та ладно, не переживай ты так за свою девушковую честь. Вам-то всего ничего там пробыть придется...

– Нам? – переспросил я.

Карлик нырнул в широкий проем, которым заканчивался коридор, и с расположенной дальше лестницы донесся его голос:

– Ну так вам же там сидеть, а мне снова в разведку идти.

* * *

Комнаты тянулись вдоль внутренней стены трубы, двери их выходили в общий коридор, который спиралью шел вокруг центрального колодца, пронзающего ее сверху донизу.

«Трубой», как вскоре стало ясно, карлик назвал бывшую градирню, то есть охлаждающую башню, основательно перестроенную. В нижней части таких башен всегда полно воды, но сейчас резервуар был пуст. Судя по всему, люди внутри обосновались давно.

Одна стена комнаты была кирпичной, три других – деревянные перегородки. В той, что отделяла помещение от спирального коридора, имелись дверь и окошко, затянутое пленкой.

Юна лежала на койке, накрыв ноги одеялом. Когда я сдвинул засов на двери, она повернула ко мне голову и спросила:

– Куда ты?

– Хочу осмотреться, – сказал я. – Не нравится сидеть на месте, когда непонятно, что вокруг происходит.

– Мне кажется, Чак не предатель.

– Ты слишком доверчива для дочки такой важной персоны.

Нахмурившись, она отвернулась:

– Это правда, тебе я поверила.

Положив хауду на сгиб локтя, я вышел из комнаты и встал у ограждения. За ним был центральный колодец, опоясанный коридором. Через равные промежутки горели масляные лампы на треногах, цепочка редких огней спиралью тянулась вниз и вверх. Одна такая лампа стояла неподалеку от меня.

К потолку шел ровный поток теплого воздуха, огромную трубу наполняли звуки. Эхо неразборчивых голосов, рокот, стук, далекий смех... Положив хауду на пол, я перегнулся через ограждение. Метрах в двадцати подо мной на другой стороне градирни коридор расширялся, там в центральный колодец выступала площадка, на которой стоял сендер. Рядом открытые стойла, в них лошади, дальше две повозки. Должно быть, на уровне земли есть ворота, через которые можно попасть в градирню и при необходимости заехать на помосты, где находятся склады.

Гулкие звуки донеслись сверху, и я поднял голову. Крыша не накрывала всю трубу целиком, в центре оставили круглый просвет, сквозь который внутрь попадал дождь. Похоже на выстрелы, хотя трудно понять, слишком уж тут все искажается.

Что-то мелькнуло в тусклом свете масляных ламп. Я шагнул назад, подняв на всякий случай хауду.

Сверху падал человек – воздушный поток развернул его головой вниз, руки были прижаты к бокам, ноги сведены вместе. Полы куртки хлопали по спине и бокам. Он пролетел мимо, и я вновь шагнул к ограждению, провожая взглядом тело, то попадающее в свет ламп, то исчезающее в тени. В конце концов оно совсем пропало из виду, и вскоре снизу донесся едва слышный звук удара.

Больше с крыши в колодец никто не падал, так что я вернулся в комнату и запер дверь. Юна приоткрыла глаза и снова закрыла. Я сел на корточки под окном, плечом привалившись к перегородке, стал поглядывать туда. Черт его знает, имеет ли этот свалившийся сверху человек какое-то отношение к нам или нет. Самое плохое – это ждать и догонять... А мне уже второй раз за эту ночь приходится подолгу ждать, не имея возможности сделать что-то самому, как-то повлиять на события.

– Ты веришь в бога? – спросил я.

– Конечно, – ответила Юна после паузы. – Как можно не верить в того, кто создал мир?

Против такого довода возразить было нечего, и я сказал:

– А кто он? Я не помню...

– Что значит «кто он»? – Девушка села на койке. – Он – творец всего. Создатель.

– Это понятно. Но у вас... то есть у нас есть какието его изображения? Иконы? И как, в конце концов, его называют?

– Создатель. Что такое иконы, я не знаю, но никаких изображений Создателя у нас нет, потому что это святотатство – пытаться изобразить его.

– Но почему? – спросил я, снова выглядывая в окно.

– Да потому что Создатель оставил нас в день Погибели! Так учит Орден. Ведь Погибель – это, на самом деле, и есть следствие того, что Он покинул нас. И Он возвратится, только когда мир будет очищен от скверны, семени Нечистого.