Старая Контра - Павел Марушкин

– А вот увидишь, – пропыхтел каюкер, изо всех сил налегая на доску.

Та упорно не желала поддаваться. Тут Иннота осенило, и он просунул в щель бумеранг, сделанный из чёрного роммеля – наверное, самого крепкого дерева на свете. С пронзительным скрипом, который, казалось, обязан поднять на ноги всю Территорию, доска отошла на несколько сантиметров. Иннот несколько раз пнул её ногой, расширяя щель, а потом снова налёг на своё оружие, пользуясь им как рычагом. В конце концов усилия его были вознаграждены – доска со страшным треском лопнула.

Синеватые сполохи элементаля озарили внутренность барака. Обречённые застыли, как изваяния, с изумлением разглядывая незваного гостя.

– Ну что, уважаемые? – Каюкер отдышался. – Кто-нибудь желает еру лить отсюда? Тогда неплохо было бы помочь мне, между прочим!

Эти слова словно прорвали плотину: обречённые молча ринулись к стене и обрушили на неё град беспорядочных ударов.

– Не так, не так, – приговаривал Иннот, поспешно просовывая бумеранг в очередную щель. – Все вместе, одновременно… И-и раз! И-и два! На счёт «три» лопнула вторая доска. Теперь щель была достаточно широкой, чтобы сквозь неё можно было протиснуться наружу. Иннот, кряхтя, вылез на снег и встряхнулся.

– Хлю, где ты там?! Давай скорее!

Один за другим обречённые выбирались из барака. Каюкер ждал, нетерпеливо притопывая ногой: нервы его были на взводе. Дождавшись, когда приятель окажется снаружи, Иннот осторожно выглянул из-за угла.

– Ага, так я и думал… – мрачно высказался он.

Со стороны некрозориума к ним шагали три зловещие, затянутые в чёрную кожу фигуры, а впереди них рассыпался мелким бесом не кто иной, как недавний Иннотов знакомец.

– Вот тебе пример несостоятельности абстрактного гуманизма перед лицом конкретных жизненных обстоятельств, – наставительно сказал Иннот, оборачиваясь к Хлюпику.

– Чего? – не понял смоукер.

– Это я так, к слову. Надо было тут одного хмырька загасить… Смотри, что сейчас будет. – И с этими словами каюкер метнул бумеранг, целясь в лоб идущего первым жмура.

Обречённые в один голос охнули: чёрная тугая струя рванулась вверх из лопнувшей головы, рассеиваясь в пространстве; кожаная шляпа взмыла в ночное небо и неспешно спланировала оттуда на крышу барака. Тело жмура сделало ещё несколько шагов, нелепо загребая снег ногами, и рухнуло на колени, уже знакомым каюкеру жестом пытаясь нащупать несуществующую голову.

– Вот это да! – ахнул кто-то за спиной Иннота.

– Кто-нибудь из вас знает, что это за дрянь у них внутри? – не оборачиваясь, спросил каюкер.

– Некроплазма это, мил человек. Жмуры – они ж мертвым-мертвёхоньки, они для неё вроде как одёжка, – охотно пояснили ему.

– А чего тогда оно до сих пор шевелится? – хмыкнул Иннот.

– Дык это… Остаточные явления, надо полагать… Между тем двое чудищ приостановились, словно бы в сомнении, при виде участи, постигшей их собрата.

– Сейчас самое время навалиться на них, – объявил Иннот. – Ну-ка, давайте, всем скопом, пока они не пришли в себя! Эй, любезные! Вы чего это?

На него смотрели, как на безумца; стоявшие рядом тихонько пятились.

– Это ведь жмуры! – робко возразил кто-то. Иннот досадливо поморщился.

– Хлю, ты-то как, готов?

– Готов… – хрипло отозвался Хлюпик и решительно встал рядом с Иннотом.

«Не ходи, дурак…» – сквозь зубы посоветовали ему.

– Значит, так: на счёт «три». Попытайся их отвлечь; мне надо успеть подобрать бумеранг. Ну, давай: раз… Два…

Как только прозвучало «три», друзья бросились навстречу врагам. Стукач и негодяй Сэлбасер Гукас, увидев бегущих, тут же перетрусил и попытался удрать; однако жмур, мимо которого он решил проскочить, ловко протянул руку и сцапал его за ворот телогрейки. Гукас задушенно пискнул и обмяк.

Стражи Территории вовсе не были испуганы или деморализованы, как это предполагал Иннот. Стоило только друзьям приблизиться, как оба жмура синхронными движениями поднесли руки к лицам, взялись за нижние челюсти и с силой оттянули их вниз. Из чёрных отверстий ртов выползли отростки некроплазмы и потянулись вперёд, трепеща на ветру, словно огромные, отвратительные языки. Каюкера чуть не вытошнило прямо на бегу, настолько мерзко и противоестественно они выглядели.

Иннот немного обогнал приятеля. Он явственно различал торчащую из сугроба загогулину бумеранга; но между ним и его оружием находился враг. Иннот с воплем «Банзай!!!» ринулся прямо на жмура, решив впоследний момент упасть и перекатиться за его спину: никакой охоты познакомиться поближе с жутким «языком» каюкер не испытывал. Но когда он подбежал почти вплотную, в дело неожиданно вступил Гукас. Стукач со страшным хриплым рыком рванулся к каюкеру; Иннот мельком заметил, что глаза его словно затянулись бельмами, а зубы удлинились – или это только показалось? Скрюченные пальцы потянулись к его горлу; привычным движением каюкер перехватил запястье одной руки и дёрнул противника на себя, одновременно с силой нажав ему чуть выше локтя и сделав подножку. Гукас запнулся и упал; Иннот прыгнул, стремясь ухватить бумеранг, и тут жгут некроплазмы мазнул его поперёк спины, словно плеть.

Боли не было, только кожу опалило на миг нестерпимым холодом; но вся нижняя половина туловища будто вдруг перестала существовать. Ноги его подкосились, и каюкер рухнул, по счастью, успев-таки ухватить оружие. Глядя на возвышающуюся над ним фатальную тварь, Иннот стиснул зубы и воззвал к энергетической сущности своего организма, продавливая, прожигая путь нервным импульсам в собственной неощущаемой плоти.

Это оказалось более чем неприятно; чувство было такое, словно его по пояс окунули в крутой кипяток. Тем не менее спустя пару секунд каюкер восстановил контроль над своим телом и сделал жмуру подсечку.

Чудище, вероятно, ещё ни разу не встречалось с такими, как Иннот: оно не успело вовремя среагировать на нестандартную ситуацию и грохнулось навзничь. Действуя тяжёлым бумерангом, словно дубинкой, Иннот принялся крушить голову монстра.

Хлюпику повезло несколько меньше. Ему удалось подобраться к жмуру вплотную, и он изо всех сил толкнул монстра, надеясь сбить с ног; однако страж Территории даже не пошатнулся. Крепкие мосластые руки непомерной тяжести глыбами опустились на плечи смоукера; пальцы, казалось, впились прямо в кости. Хлюпик охнул – и почувствовал, что ноги его отрываются от земли. Жмур медленно поднял восставшего и выдохнул ему в лицо целое облако некроплазмы.

В следующий миг голова твари разлетелась на кусочки: измолотив своего врага, буквально превратив его в отбивную, Иннот поразил последнего оставшегося жмура едва ли не в упор. Но было поздно: Хлюпикова безвольная тушка неподвижно валялась на снегу.

* * *

– Старик, ты, как бы, не поверишь… Но это первые честно заработанные монетки в моей жизни! – растроганно сказал Чобы, получив от маэстро Палисандро причитающееся ему вознаграждение.