Три богатыря 5 - Павел Вяч

И он, к удивлению богатыря, показал себя во всей красе.

Мало того, что оставлял после себя болезненные раны, так ещё и каждый четвертый удар наносил двойной, а то и тройной урон.

Спустя десять минут догонялок по усыпанной валунами лужайке Муром понял, что у них сложился паритет.

Циклоп все никак не мог попасть по юркой фигуре Ильи, ну а выпады богатыря больше злили циклопа, чем наносили ему серьезный урон.

А ещё с каждой минутой Мурома все сильней и сильней беспокоила льющаяся из пещеры мгла, которая, казалось, подпитывает циклопа, позволяя монстру даже не морщиться после мощных ударов Ильи.

— Заканчивайте… — заговоривший во время удара меч заставил Мурома вздрогнуть и беззвучно выругаться. — Сирены потопили корабль, а Лихо почуял неладное… Или сейчас, или никогда…

— Алеш! — крикнул Муром, уходя от атак циклопа и привычно уже снуя между разбросанными по поляне валунами. — Ещё чуть-чуть, и все будет зазря!

— Погнали, брат! — тут же отозвался Алеша. — Но будь аккуратен! Чертовы проклятья ещё не все спали!

— Плевать! — Мурому уже было все равно. — Вместе, брат!

— Вместе!

Алеша, не рискуя взбираться на валун, выглянул сбоку и принялся посылать в циклопа одну стрелу за другой.

Часть из них летела в стороны, некоторые даже пытались попасть в Мурома, но большинство все же достигали цели.

И стрелы, в отличие от меча Иллюзий, наносили циклопу серьезный урон.

Заревев, монстр замахнулся своей дубиной и попер на Алешу, пинками расшвыривая каменные валуны.

— Муром! — заорал Алеша, не переставая стрелять.

— Вижу! — отозвался богатырь, выкатываясь перед циклопом.

Шансов противостоять здоровенному монстру не было от слова совсем, но Муром и не подумал отсидеться в стороне.

Его фигура и сверкающий доспех всем своим видом транслировала несокрушимость и безграничную уверенность в себе, и только меч смотрелся как-то… чужеродно.

Да чего уж там, он смотрелся откровенно смешно.

С каждым шагом циклопа, сердце Алеши сжималось все сильнее, и эльф начинал стрелять все быстрее.

Но как бы стремительно он не посылал стрелу за стрелой, в душе тлело гадкое чувство — Мурому не пережить столкновение с монстром.

Ну а о том, чтобы крикнуть ему отойти не было и речи — Алеша как никто другой знал Мурома и понимал — из-за него Илья не сдвинется ни на полпяди.

— Муром! — сделал было попытку Алеша.

— Стреляй! — отрезал богатырь, готовясь к неминуемой встрече с дубиной циклопа, которую монстр уже занес над головой.

Стрелы лились бесконечным потоком, заставляя циклопа рычать от боли, Муром стоял словно маленькая скала, бесстрашно ожидая удара, ну а огромная дубина начинала свой смертельный разбег.

Муром уже смирился было со смертью — даст Бог, она будет не напрасной, и Алеша сумеет добить отвлекшегося на него монстра! — как вдруг рукоять меча кольнула теплом.

— С помощью иллюзий можно не только создавать из ничего, — прошептал Морок, — но изменять другие предметы.

Морок ещё говорил, но Муром уже понял, что за подсказку хотел дать меч.

Он отвёл клинок и с силой бросил его навстречу летящему сверху удару дубины.

Меч потек, на глазах превращаясь в стальную кувалду, а затем они с дубиной встретились.

Гдадах!

Что Муром, что циклоп скрылись в облаке пыли, а звуковой удар расшвырял все валуны с площадки.

Лишь один Алеша умудрился остаться на месте и то только потому, что успел вонзить свой лук в землю и вцепиться в него.

— Муром⁈

Несколько томительных секунд, медленно оседающее облако пыли и едва слышный хриплый голос:

— Норма!

— Муром, чертяка! — Алеша на радостях выпустил веер воздушных стрел, прогоняя взвившуюся было пыль и, не удержавшись, присвистнул от удивления.

И ведь было от чего!

Вся лужайка вокруг Ильи была усеяна щепками — все, что осталось от дубины циклопа — но булаве богатыря этого показалось мало. Разбив дубину монстра, она врезалась циклопу в плечо, превратив левую руку в безжизненную плеть.

Да и сам монстр не удержался на ногах и упал на копчик.

Фьють!

Несмотря на удивление Алеша не забыл, где он и какова его задача.

Сразу три стрелы — огненная, ледяная и стальная вонзились в грудь циклопу с трудом пробивая почерневшую кожу и добираясь до сердца.

— Давай, брат! — крикнул Алеша, смотря за тем, как булава, в которую превратился Морок, медленно, словно в замедленном кино, летит в висок циклопу.

Сочувствия монстр не вызывал никакого, слишком уж много в нем было эманаций Скверны и Бездны.

Все, что он вызывал — отвращение и… жалость.

И этот удар булавой был самым настоящим ударом милосердия.

Дах!

После удара булавы тело монстра безвольно повалилось назад, а Муром на долю секунды увидел вылетевшую из циклопа душу, которая тут же потянулась в затянутые тучами небеса.

— Вроде полу…

Договорить Алеша не успел.

С неба ударили молнии, испепеляя тело циклопа, а когда богатыри проморгались от пляшущих в глазах бликов, им открылась любопытная картина.

Морок, вернув себе облик меча, парил в воздухе, а напротив него висел стекленеющий глаз циклопа — все, что осталось от поверженного монстра.

Но самое интересно было не это — на том клочке лужайки, куда смотрел глаз циклопа, показывали кино.

— Стой, — Алеша подошел поближе. — Это же Топтыгин!

— А этот одноглазый каменный медведь…

— Лихо, — усмехнулся Морок. — Не удержался дружок, захотел полакомиться Истинным огнем, горящим внутри вашего, кхм, друга.

— То есть он сам вышел против Топытгина? — нахмурился Алеша. — Но это же…

— Ошибка! — отрезал Морок. — Лихо не только потерял свое альтер-эго с накопленной энергией, но ещё и сделал Топтыгина сильнее.

— Если Топтыгин справится, — хмуро заметил Муром, следя за тем, как каменный медведь гоняет их друга.

— Ну вы же справились, — усмехнулся Морок. — Более того, практически без моей помощи. Кстати, — меч повернулся к Мурому. — Моё уважение. Сжечь проклятья Лихо горящим внутри огнём — это… мощно.

— Спасибо, — буркнул Муром, не отрывая взгляда от Алешиного фамильяра, — это все Горыныч. Может быть, мы можем как-то помочь Топтыгину?

— Незачем, — усмехнулся Морок. — Да хватит так за него волноваться! Вы что, не понимаете, что только что произошло?

— Почему же, понимаем, — протянул Алеша, внимательно следя за боем своего питомца. — Ты