Ростов. Лабиринт - Александра Давыдова

— Что-то не так? — Роберт шагнул вперед. В голове его возник список всех возможных страшных известий, от скоропостижной смерти деда до прибытия в центральный офис налоговой инспекции, и Роберт не нашел в списке ни одного события, из-за которого бы мог огорчиться по-настоящему. Однако приличия ради он подпустил в лицо толику подходящего случаю волнения и тревоги.

— Цыба умер.

— Ох, ты. Какая жалость... Тьфу! Какой еще Цыба?

— Который в субботу был. Ну, который дрался. Полный такой... Друг Шорохова. Это — Цыба. И он умер.

— Э-э-э, — маска тревоги сползла, сменилась недоумением, а потом превратилась в брезгливую гримасу. — А мне-то с этого что?

— Так ведь это ты его убил, Роберт. — Карина уставилась брату прямо в глаза. — Я видела, как ты его двинул. Все видели.

— Погоди, погоди. Стоп! Ты что за фигню порешь? Жирдяй на своих двоих домой утопал.

— Кровоизлияние в мозг у него. От удара по голове. От твоего удара. И тебя... — Она набрала побольше воздуха и выпалила: — Тебя за это могут в тюрьму посадить!

— Что за чушь! Какой-то дохлый Цыпа... Я убил? Тюрьма? Откуда ты вообще это взяла?

— Я, — Карина схватилась руками за щеки, как будто пыталась удержать голову на плечах. И выдохнула тихо, но отчетливо: — Я не могу сказать...

— Начинается... Можно без этих дурацких секретов?

— Я просто знаю. Точно знаю, и все... Какая разница откуда?

— Откуда знаешь? — Роберт схватил Карину за плечи и грубо встряхнул.

— Мне сказали...

— Кто?

— Я не могу...

— Кто сказал? Если не ответишь, у тебя тоже будет кровоизлияние в мозг!

— Макар...

— Что?

— Шорохов...

Роберт оттолкнул сестру, будто она на его глазах превратилась в мерзкое чудовище.

— Шорохов? Ты что, общалась с ним?

В лице Роберта было столько презрения, что Карина рассердилась.

— Да, общалась! Только что! Он был здесь...

— Дрянь!

Пощечина была жесткой. Девушка приняла удар с открытым лицом, хотя Роберт знал — закрыться и уклониться сестре ничего не стоило. Щека ее распухла, покраснела, но она даже не вскрикнула. Стояла прямо, вытянувшись и зажмурившись, будто солдатик-дезертир перед особистом.

— И давно вы с Шороховым... это? Дружите? — саркастично протянул Роберт. — Может, красавчик и в субботу к тебе приходил, а я не въехал? Что? К тебе?

— Нет... Мы только вчера с ним познакомились. На ипподроме.

— Дрянь! С кем связалась!

— Что происходит? Роберт? Каро? — одетый по-офисному, в строгий синий костюм и белоснежную сорочку, вышел на шум отец.

— Ничего.

— Разве? — Роберт плюнул Карине под ноги и обернулся к отцу. — Держись крепче, отец. Наша свежеиспеченная смотрительница, оказывается, таскает к себе по ночам парней...

— Что?

— А теперь еще крепче держись. От нее только что вышел шороховский выпотрыш. И кто знает, что она ему натрепала! Девки-то в постели всегда болтливы.

— Ты уверен, Роберт? То, что ты сейчас сказал...

— Да ты сам спроси. Она особо и не скрывает.

— Папа!!! — взмолилась Карина. — Ничего не было! Мы случайно на ипподроме познакомились, а он с утра взял и в окно залез. Мы просто разговаривали, я тебе клянусь... Про школу, про музыку... Я же знаю, что можно говорить, что нельзя. А потом он ушел, потому что узнал — его брат двоюродный умер. Но не просто так умер — наш Роберт его убил.

— Оба в кабинет. И пока я не разберусь сам, никаких домыслов, — скомандовал Юрий Ангурян тихим, в общем-то обыденным голосом, но Роберт понял, что возражать бессмысленно.

* * *

Деда наверх вызвала мать. Старик пришел немедленно — в руках чашка кофе и трубка. Упал в гостевое широкое кресло, оставив Роберту и Карине выбор — или садиться рядом на диван, или стоять в разных концах кабинета. Они выбрали последнее. Зажалась в дальнем углу Карина, а Роберт так и остался возле двери.

— Повтори еще раз, Каро, — приказал отец. — Спокойно и последовательно.

— Полчаса назад... Макар Шорохов получил эсээмску, не знаю от кого, о том, что Цыба... Игорь Цыбин — его двоюродный брат — скончался в больнице. Диагноз — кровоизлияние в мозг. И теперь Шороховы считают, что это из-за той драки. И виноват наш Роберт.

— Кто считает? Младший Шорохов? Старший Шорохов? Цыбин? Менты? Врачи? Кто? — Отец умел, если надо, быть неумолимым.

— Не знаю. Макар вот точно считает...

— Ну-у-у, где щенок, там и остальные. Ясно, что просто так Шороховы этого не оставят. Они Ангуряна с радостью на зону упекут, — отрезал дед. — Я видел тот удар. Удивительно, что мальчишка прожил больше суток.

— Жирный сам полез. — Роберту все меньше и меньше нравилось происходящее, но он пытался бодриться. — Мне что теперь? Припаяют убийство по неосторожности? Неужели не отобьемся? Ну забашляем, кому надо сколько надо, и все. Что у нас, деньги кончились, что ли?

Дед, проигнорировав вопрос внука, подтянул к себе бронзовую пепельницу и принялся стучать об нее трубкой, выколачивая остатки табака.

— Юрий, ты навел справки? В ЦГБ звонил? В морг? В управление? Что говорят...

— Секунду... Звоню... Да... Спасибо, дорогой, в долгу не останусь. И что они? А похороны? Не слышу! В четверг? Да. Понял. Бывай. — Отец нажал на «отбой» и развел руками так, что всем присутствующим стало понятно — дела плохи.

— Ну что? — Роберт почувствовал вдруг, как заструился по позвоночнику пот. Похожее ощущение он всегда испытывал, спускаясь в чертов лабиринт. Паника, оттого что ситуация выходит из-под контроля и он ничего не может поделать. Ничего. — Что там?

— Игорь Иванович Цыбин. Скончался от кровоизлияния в мозг сегодня в ноль часов тринадцать минут. Кровоизлияние произошло в результате черепно-мозговой травмы. У ментов пока никаких заяв нет, но это дело времени. Шороховы не простят. Никогда не прощали. — Юрий Ангурян уткнулся глазами в ежедневник и что-то быстро туда писал.

— И что мне делать теперь? Что вы молчите? Вы что-то уже решаете?

— Жди, тхаджан. Отец думает, — осадил Роберта дед. — Наворотил ты дел.

Сестра переводила встревоженный взгляд то на отца, то на деда. Старик покрутил вересковую трубку в руках, со вздохом отложил в сторону и теперь тяжело молчал, наблюдая за сыном и полностью полагаясь на его решение. Все дела наверху велись Юрием Ангуряном, и старый Торос этого главенства не оспаривал.

— Что делать-то? — повторил Роберт.

— Тебе придется немедленно уехать из Ростова. — Отец решительно отложил ручку, ежедневник и снова взялся за телефон.