Неуловимый Хабба Хэн - Макс Фрай

— Твоя правда. Я рад, что способность здраво рассуждать тебя не покинула. Вернее, что она к тебе изредка возвращается, — проворчал сэр Шурф. — В любом случае мы уже пришли. А ты, как всегда, не заметил.

Я действительно сперва не узнал его жилище, потому что пришли мы не к парадному входу, а к садовой калитке. Проникли в дом с черного хода и по узкой, спиралью закрученной лестнице поднялись на второй этаж, в рабочий кабинет моего друга, огромный, как крытый стадион, и почти такой же пустой. Во всяком случае, для того чтобы присесть, всегда приходится выбирать между полом и подоконником: хозяйское кресло и рабочий стол следует почитать предметами священными и неприкосновенными, тут меня, в случае чего, никакие узы дружбы не спасли бы.

— В мой кабинет никто из домашних не заходит, — сказал Лонли-Локли. — Услышать, о чем здесь говорят, невозможно, даже если бы в этом доме завелись желающие подслушивать, что само по себе совершенно нелепо и недопустимо. Сейчас я принесу тебе бальзам Кахара. Надеюсь, после этого ты все-таки объяснишь мне, что с тобой случилось.

— Объясню, — вздохнул я. — Хотя ты уже и сам все понял.

— Я пока не понял главного: зачем это тебе было нужно? — отрезал Шурф и отправился за бальзамом.

Ходил он минуты две, не больше, но я все равно чуть было снова не уснул. Однако глоток тонизирующего зелья сотворил настоящее чудо. Я почувствовал себя таким свежим и бодрым, хоть заново на поиски приключений пускайся.

Но о приключениях и речи быть не могло. Я не обманывался насчет своего положения. Ясно, что я под домашним арестом. И очень сомнительно, что мой друг согласится расстаться со мной в ближайшие часы. Впрочем, я был уверен, что сэр Шурф с радостью запер бы меня здесь навсегда. Это был бы достойный вклад в его ежедневную битву с мировым хаосом в целом и человеческим разгильдяйством в частности.

— Ты голоден? — спросил он.

— Представь себе, нет. Меня всю ночь кормили как на убой. Я оказался очень удачливым попрошайкой.

— Не сомневаюсь. Тогда рассказывай, что с тобой случилось. Только будь любезен, по порядку.

Ну я и рассказал. Причем для начала подробно расписал свои скитания по Ехо в поисках неуловимого Магистра Хаббы Хэна. Или не Магистра. Но неуловимого, дырку над ним в небе! Мне казалось, что на фоне такого вступления мой сговор с Кобой покажется Шурфу не безумием, а вполне остроумным маневром. Сам я, несмотря ни на что, по-прежнему придерживался именно такого мнения.

— Единственное, что меня по-настоящему удивляет, — сказал Лонли-Локли, дослушав мой монолог до конца, — это тот факт, что ты до сих пор жив.

— Ты мне это уже сто раз говорил, — буркнул я.

— И еще скажу. Столько раз, сколько понадобится. Ты ведешь себя как безумец, сэр Макс. Или как мальчишка, каковым, строго говоря, и являешься. Не забывай, я в курсе, что в том Мире, откуда ты родом, живут очень недолго. И взрослеют быстро, но, как я понимаю, только с виду. Сколько тебе сейчас лет? Тридцать? Чуть больше?

Я был озадачен таким поворотом.

— Честно говоря, я уже давно сбился со счета. Но точно больше тридцати. Тридцать пять, что ли?..

— Неважно, — отмахнулся он. — То есть ровно столько, на сколько ты сейчас выглядишь. Самое время забирать тебя из начальной школы и браться за подготовку к университетскому образованию.

— Лишь бы издеваться, — с упреком сказал я.

— Я не издеваюсь. Просто напоминаю тебе и, что гораздо важнее, себе некоторые факты. Пойми, Макс, для такого могущественного человека ты действительно слишком молод и неопытен. У тебя просто не было времени разобраться в себе и в жизни. Твое место скорее в школе, чем в Тайном Сыске. И совершенно неважно, как ты при этом выглядишь, состариться — не значит повзрослеть, эти вещи никак не связаны. Не знаю, чем тут можно помочь. А должен бы знать. Это моя обязанность.

— Эй, дружище, притормози! — возмутился я. — С какой стати это твоя обязанность? Не входи в роль заботливого папаши. Понимаю, что сейчас мой внешний вид у кого угодно родительские чувства может пробудить, но к вечеру это пройдет.

Лонли-Локли столь выразительно отмахнулся от моих попыток постоять за себя, что я заткнулся на полуслове. Сам виноват, забыл, с кем имею дело.

— Вышло так, что ты стал моим проводником в путешествиях между Мирами, — наконец сказал он. — Более того, однажды ты провел меня на Изнанку Темной Стороны и помог там выжить[20]а это и вовсе немыслимое дело, куда больше, чем один человек может сделать для другого. Я уже как-то говорил тебе, что, приняв твою помощь, одновременно возложил на себя обязанность охранять тебя в этом Мире. Это не сделка, а правило, нарушить которое я не решился бы, даже если бы очень захотел. А я, как ты, надеюсь, понимаешь, не хочу. Но в последнее время я плохо справляюсь со своими обязанностями, И это меня тревожит. Наверное, я бываю невыносим, но поверь, мною движет вовсе не желание отравить тебе жизнь, а намерение ее сохранить. Впрочем, строгостью тебя тоже не проймешь, так что я, наверное, зря стараюсь.

Его монолог так меня растрогал, что я дара речи лишился. Ненадолго, конечно, но все-таки. А потом попытался утешить своего друга.

— Все в порядке, сэр Шурф. Как ты можешь отравить мне жизнь? Не выдумывай. И ты не зря стараешься. Но мне сейчас только этот загадочный Хабба Хэн и может помочь. А я не могу его найти, потому что очень хочу, — ну, я тебе уже рассказывал, и сегодня, и когда ты меня от супа спасал, помнишь?

Он пожал плечами, всем своим видом выражая искреннее недоумение.

— Было бы странно, если бы я забыл обстоятельства твоего дела за такой короткий срок.

— Вот ты бы Хаббу Хэна сразу нашел, не сомневаюсь, — вздохнул я. — А может, действительно поищешь? И попросишь его ко мне прийти? Скажешь, совсем сирота пропадает…

— Насколько я понял из твоих же объяснений, Хабба Хэн не станет встречаться ни с кем, кроме человека, который сумел его найти, — напомнил Шурф.

— Ну да, конечно. Не обращай внимания, дружище, это я так, несу что попало, — горько вздохнул я. — Понятно, что если ты встретишь Хаббу Хэна, это принесет пользу только тебе и никому больше. Но ты и без того вполне безупречен, так что затея не имеет смысла, не в коня корм. Обидно. Ты-то небось отлично знаешь, как это — хотеть и одновременно не хотеть… Эх, оказаться бы в твоей шкуре, хоть на пару часов!

— Ты уже не первый раз это говоришь, — сухо заметил Лонли-Локли.

— Ну да, не первый. А толку-то?

Он испытующе поглядел на меня, да так, что мне стало не по себе. Трудно сказать почему. Вроде, ничего особенного не случилось, а мороз по коже.

— Откуда ты мог узнать про Обмен Ульвиара, вот чего я действительно не понимаю, — наконец сказал Шурф.

— Про обмен — чего?! — искренне изумился я.