Шоколадная принцесса - Габриэлла Зевин

Я кивнула.

— У него изменения к лучшему. Впереди долгая реабилитация, но он определенно поправится.

— Рада это слышать, — сказала я слабо. Я чувствовала себя словно под анестезией, как будто это была не я.

— Ты ходишь в школу с моим сыном? — спросил Делакруа.

— Да, — сказала я.

— Он очень тебя ценит.

— Я тоже его ценю.

— Да, этого я и боялся.

Он повернулся и взглянул мне в глаза.

— Слушай, Аня, — ты не против, если я буду звать тебя Аней?

— Нет.

— Итак, Аня, я вижу, что ты очень разумная молодая девушка. Как я это понял? В «Свободе» у тебя была возможность в моем присутствии уничтожить миссис Кобравик, но ты этого не сделала. Ты твердо шла к своей цели — выходу из этого места. Я восхищаюсь тобой. Рассудительность — то, чего не хватает моему сыну. И я вижу, почему ты можешь нравиться Вину. Ты очень привлекательная девушка с романтическим прошлым, если не сказать больше. Но ты никогда не сможешь стать девушкой моего сына.

— Я не поняла вас.

— Я не могу позволить, чтобы ты начала встречаться с Вином. Мы оба реалисты, Аня, так что, думаю, ты меня поймешь. Моя работа — очень трудная штука. По правде говоря, как бы я ни хотел вычистить этот город, я все равно могу потерпеть неудачу.

Он склонил голову, словно под грузом ответственности.

— Давай начнем снова. Ты знаешь, как называли мою предшественницу, Аня? «Копилка». Это прозвище она получила потому, что засовывала свои загребущие ручки во множество чужих карманов, включая — стоит отметить — шоколад Баланчиных.

— Я ничего об этом не знала.

— Конечно нет. С какой стати тебе об этом знать? Ты не подписываешь чеки, ты никто. А, скажем вежливо, интересы моей предшественницы были весьма обширны. Вот как это работает: лимитированное потребление и ограничения, пусть даже из лучших побуждений (хотя порядком бессмысленные), ведут к возникновению черного рынка, а черный рынок порождает бедность, загрязнения и, конечно, организованную преступность, и в итоге наше правительство превращается в место, где процветают «копилки» всех мастей. Но меня никогда не будут звать «копилкой». Моя цель — вышвырнуть всех этих бюрократов. Но если мой сын будет встречаться с дочкой Леонида Баланчина, известного шоколадного босса, это будет неправильно. Это будет ударом по моей надежности в глазах людей. Я не могу позволить себе получить такой удар. Это не твоя вина, и я бы очень хотел, чтобы наш мир был совсем другим местом. Но люди… люди предубеждены, Аня. Они поспешны в суждениях. Я уверена, что ты знаешь это лучше, чем кто бы то ни было.

— Мистер Делакруа, боюсь, что вас ввели в заблуждение. Мы с Вином только друзья.

— Отлично. Я надеялся, что ты это скажешь, — сказал отец Вина.

— Кроме того, если вы не хотите, чтобы я встречалась с Вином, почему бы вам не сказать об этом ему самому? — спросила я. — Вы же его отец, не я.

— Если я запрещу ему, он только захочет тебя еще больше. Мой сын — хороший мальчик, но упрямец, романтик и идеалист. Его жизнь была слишком легкой, и он не настолько практичен, как ты и я.

Судно подало сигнал. Мы были почти у пристани.

— Итак, мы заключили соглашение? — спросил меня Чарльз Делакруа. Он протянул мне руку для пожатия.

— Мой отец всегда говорил, что не стоит заключать соглашение до тех пор, пока не будешь точно знать, что с этого получишь, — сказала я.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Я восхищаюсь твоим характером.

Судно пришвартовалось к пристани. Я видела, что Саймон Грин ждет меня на берегу. Собрав все оставшиеся у меня силы, я побежала к нему, прочь от Чарльза Делакруа.

Чей-то незнакомый голос прокричал:

— Это она! Это Аня Баланчина!

Я обернулась на голос и была ослеплена взрывом вспышек фотоаппаратов. Когда ко мне вернулось зрение, я увидела синюю цепь из полицейских справа от того места, где стоял Саймон Грин. Полицейские сдерживали как минимум человек пятьдесят репортеров и папарацци, выкрикивающих вопросы одновременно.

— Аня, посмотри сюда!

Вопреки своему желанию, я посмотрела на них.

— Как тебе «Свобода»?

— Как каникулы, — ответила я.

— Ты собираешься предъявить городу иск за неправомерное заключение?

Я почувствовала, как Чарльз Делакруа положил мне руку на плечо. Вторая волна вспышек.

— Люди, посторонитесь. Мисс Баланчина была очень храброй и очень нам помогла, и я могу себе представить, как бы она хотела попасть домой, к семье. Конечно, вы можете задать все вопросы лично мне, — сказал он.

— Мистер Делакруа, известно, как поставка шоколада оказалась отравлена?

— Расследование все еще ведется — вот все, что я могу пока сказать. Но могу добавить со стопроцентной уверенностью, что мисс Баланчина невиновна.

— Мистер Делакруа, пару слов о здоровье окружного прокурора Силверстайна. Он не появлялся на людях уже много недель.

— Я не имею привычки обсуждать здоровье моего босса.

— Считают ли вас реальным окружным прокурором?

Делакруа рассмеялся.

— Когда меня повысят, вы первый об этом узнаете.

Пока Чарльз Делакруа говорил с прессой, я смогла ускользнуть.

Саймон Грин нанял для меня машину. В нынешние времена это было роскошью — почти все пользовались общественным транспортом или ходили пешком, — и я оценила жест. Последний раз я ездила в частном автомобиле, когда Гейбл и я собирались на школьный бал, а до того — на похороны папы.

— Я подумал, что тебе нужно немного уединения, — сказал Грин и открыл для меня дверь автомобиля.

Я кивнула.

— Прошу прощения, я не думал, что тут устроят такой цирк. Что к тебе проснется такой интерес.

— Возможно, Чарльз Делакруа хотел устроить фотосессию, — сказала я, усаживаясь на кожаное сиденье.

— Да, похоже, ты права, — согласился Саймон. — Хотя сегодня утром, когда я по телефону обговаривал с ним детали твоего освобождения, он мне показался очень хорошим человеком — как только я смог пообщаться с ним лично.

— Он таков, каким ты желаешь его видеть, — сказала я.

Машина поехала. Я прислонила голову к окну.

— Мистер Киплинг велел мне вернуть это тебе. — Саймон положил цепочку с крестом мне в руку.

— О, спасибо, — поблагодарила я. Я обернула цепочку вокруг шеи, но не смогла ее застегнуть — мои больные пальцы не справились с крошечным механизмом.

— Позволь мне, — предложил он. Он поднял мои волосы, и его пальцы слегка коснулись моей шеи сзади. — Готово, — сказал он. — Должно быть, ты очень устала, Аня. У меня с собой еда, если хочешь.