Реинкарнатор - Юлия Рыженкова

Заснуть в эту ночь так и не удалось. Выпив пять чашек пуэра, Костя рано утром подъехал к зданию в тибетско-китайском стиле. Какая-то пичуга спросонья поприветствовала его, но не увидела солнца и вновь заснула. На улице было зябко, и Колесов сам бы с удовольствием сейчас заснул дома, в тепле, но внутренний жар гнал его вперед.

– Увы, аноним постарался. Даже наши спецы не смогли его отследить, – поделился невеселыми новостями Амгалан.

– Зато я с помощью Данзара кое-что нашел. Можно позвать его сюда?

Амгалан кивнул, поднял трубку, но не стал набирать номер, лишь нажал одну кнопку:

– Данзар, зайди, пожалуйста. Тут наш подопечный что-то хочет рассказать.

«Наш? Вроде как я подопечный только Амгалана», – удивился Костя, но подумать об этом не успел: несмотря на лишний вес, Данзар спустился с третьего этажа довольно шустро.

Костя молча положил перед обоими две распечатки: фотографию Туманова и газетную вырезку с фотографией об открытии стелы на площади. Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы командор и архивариус ошарашенно переглянулись. Значит, Косте все же не показалось.

– Есть еще какие-нибудь снимки? Я отсмотрел все, что ты мне дал, больше этот тип нигде не встречается, – спросил Костя Данзара.

Тот пробормотал «зайди через час» и в задумчивости побрел к себе. Костя решил воспользоваться паузой и позавтракать. По соседству с офисом приютилась булочная, где помимо теплого, свежеиспеченного хлеба и выпечки делали кофе. Запах ароматных зерен и сдобных булочек долетал до первых этажей горкома, и противиться ему могли лишь самые стойкие или мизантропы. Костя понадеялся на хороший чай в меню, но тот, увы, предлагали только в пакетиках. Такого кощунства он не терпел и взял круассан с шоколадом и двойной эспрессо. Глаза слипались, и хотя адреналин не давал расслабиться, организм требовал сна.

Холодный воздух улицы взбодрил сильнее, чем кофе. От вкуса свежего, еще теплого круассана и шоколада мысли потекли в романтичном направлении, к Ане Ступиной. Интересно, где она сейчас? Наверное, на дежурстве, в реанимации. Костя вспомнил ее чуть насмешливый взгляд, волосы, будто выгоревшие на солнце, и от этих образов в груди приятно заныло. Он с удивлением осознал, что все еще живой, что он не только реинкарнатор, но и мужчина, что есть женщина, которую ему хочется обнимать, хочется вдыхать запах ее волос, целовать ее улыбающиеся губы, стянуть футболку и чувствовать своей грудью ее грудь.

Доселе спящие желания зевали и потягивались, просыпаясь. Оказывается, они не умерли, просто давно не давали о себе знать. Лет пять с момента развода? Нет, дольше. Не просто так в последние полгода семейной жизни Костя начал брать по две ставки на работе.

Телефон тренькнул и сообщил, что у Данзара есть новости. Костя одним глотком допил кофе, бросил бумажный стаканчик в мусорку и поспешил в архив. Всего за несколько дней третий этаж офиса московского горкома Ордена реинкарнаторов стал для него родным.

Командор уже рассматривал новые фотографии, заглядывая в монитор Данзара через его плечо. Данзар раскопал еще четыре: две – того же периода, когда Туманов выдавал себя за часовщика Белкина, еще одна – более поздняя, с городского праздника. Туманов явно не хотел попасть в кадр и пытался прикрыться кепкой, но не успел. Снимок был сделан двадцать пять лет назад. Четвертое фото оказалось самое старое, на нем Туманова не узнать: в треуголке и с пышными усами, он гарцевал верхом на вороном коне, в кафтане драгуна.

– Программа сделала анализ идентичности и определила, что на всех этих фотографиях один человек, – пояснил Данзар.

– Асур побери! Сколько же ему лет?! – воскликнул Амгалан Тумэнович.

– Никак не меньше сотни.

– М-да. Дело становится все более и более интересным… Туда надо ехать.

– Я съезжу! – выпалил Костя и выдержал оценивающий взгляд командора.

– Но только не один, с безопасником.

Костя кивнул:

– С Ильей? Как в прошлый раз?

Амгалан Тумэнович и Данзар переглянулись и фыркнули, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

– Не думаю, что он сможет. Но я ему предложу. – Командор ничего не пояснил, а Костя не стал спрашивать. Он явно что-то не то ляпнул, но если захотят рассказать, сделают это сами, без его вопросов.