Сэр Евгений - Виктор Тюрин

- Стать дворянкой и заодно заполучить красивого, здорового парня, да еще ловко исполняющего мужское дело, это же мечта любой девушки! А насчет его нрава,… так вы, сэр, вроде, меня немного знаете. Он у меня не забалуется. И еще… Я вам еще пригожусь. Не знаю, как это сказать… Просто чувствую! Поверьте!

- Хм! Ладно! Уговорила. Как говорится в одной…, скажем так, пьеске: 'Обычных преступников надо сажать в тюрьму, а самых закоренелых женить, чтобы дольше мучились'. Пошли!

После несколько шумного и сумбурного обсуждения предстоящей свадьбы, все успокоились и просто мирно пили вино. Даже сэр Юстас, похоже, примирился со своей судьбой. Прекратив изрыгать угрозы и проклятия, просто сидел и молчал уставившись в пространство. И вдруг в леди Эдит вспыхнула женская ревность, подогретая выпитым вином. По-другому никак нельзя было объяснить ее неожиданную вспышку.

- Сэр Юстас, ты гнусный развратник! А я еще хотела…! - тут она резко оборвала фразу, оказалась в перекрестье любопытных взглядов. Залившись румянцем, она после короткой паузы, совершенно неожиданно закончила свое выступление. - Отец! Я хочу, чтобы мы тотчас ушли из этого дома!

После чего закрыла лицо руками и заплакала. Сэр Джон, уже хорошо подогретый вином, вскочил на ноги и взревел, глядя на сэра Юстаса:

- Подлый негодяй!! Ты заставил плакать мою ненаглядную дочь!! Я прикончу тебя прямо сейчас!!

Отшвырнув кресло, он уже выхватил меча, как тут закричал я: - Сэр Джон! Вы же не хотите разбить сердце бедной девушке!

Тот замешкался, чем воспользовался священник, тут же ухвативший старого рыцаря за рукав камзола, с криком: - Да не попустит Господь убийства в этом доме!

При виде этой сцены сэр Юстас окончательно утратил присутствие духа. Лицо его побелело, на лбу мелкими каплями выступил холодный пот, а в глазах плавал страх.

Старый рыцарь задумался на мгновение, потом опустил руку и громко изрек: - Пусть будет так! Но если сэр Юстас дорожит своей жизнью, пусть тогда прямо сейчас поклянется своей дворянской честью, что жениться на этой девушке!!

Я тут же подыграл строму ветерану, и с криком: - Клянись или умри!! - выхватил меч из ножен.

Хозяин поместья сначала посмотрел затравленным взглядом на возвышающегося над ним сэра Джона, затем на меня, после чего сказал негромким, севшим от волнения, голосом: - Клянусь честью! Я женюсь на этой девушке.

- Я сам прослежу за этим, - проворчал уже почти добродушно сэр Джон, опрокидывая в себя очередной кубок вина.

Тут откуда-то со двора поместья раздалась лихая песня дружинников сэра Джона, что заставило того громко расхохотаться, а затем пояснить свое веселье: - Ха-ха! Похоже, мои орлы добрались до ваших винных погребов, сэр Юстас! Ха-ха-ха!

Я уже начал засыпать, как в дверь постучали. Негромко чертыхнувшись, я встал и подошел к двери.

- Кто там?

- Это…я.

Сью прошла через всю спальню и остановилась у кровати. Я закрыл дверь, потом подошел к ней. На какое-то мгновение мы замерли у кровати, потом я дотронулся до ее плеча и провел пальцем по шее у основания волос, стянутых на затылке бархатной лентой. Я почувствовал, как она вздрогнула, обмякла и прижалась спиной к моей груди. Не став торопить события, осторожно положил обе руки ей бедра, правда, при этом нечто твердое и неспокойное уперлось через ткань моих шоссов в ее юбки. Она тут же вздрогнула, словно пронзенная электрическим током. В следующую секунду мои руки сжали ее груди, и я почувствовал, как ее соски встали торчком. Она учащенна задышала. Коснувшись кончиком языка мочки ее уха, я лизнул сережку. В ответ она глухо и протяжно застонала.

- Ты волнуешь меня, милая. Возбуждаешь и кружишь голову, как хорошее вино.

Девушка повернулась ко мне лицом, а затем впилась губами в мои губы. Несколько секунд мы стояли, тесно прижавшись, друг к другу, после чего она отстранилась, села на кровать и стала развязывать шнуровку своего лифа. Я также не стал терять времени и принялся раздеваться. Обнаженные, мы несколько мгновений смотрели друг на друга, и только наше учащенное дыхание и треск горящих дров в камине нарушали тишину. Затем легким толчком опрокинул ее на спину, раздвинул ноги и, наклонившись, стал целовать и покусывать соски своим горячим ртом. Сладострастный стон сорвался с ее губ. Она заерзала на кровати, раздвигая бедра.

- Больше не могу… Возьми… меня, - простонала она.

Эта ночь стала для нас обоих приятным сюрпризом. Если для меня это была ночь с яркой красавицей, отдававшейся мне почти с первобытной страстью, то для нее я оказался не только хорошим любовником, но и кладезем неизведанных ей до этого времени любовных приемов. Утром, после долгого прощального поцелуя у двери моей комнаты, она вдруг неожиданно сказала:

- Я буду ждать тебя, мой милый.

- Спасибо, ласковая моя! Но боюсь…

- Молчи! Я все равно буду ждать тебя!

Рано утром мы выехали из поместья сэра Юстаса. Спустя час мы выбрались на дорогу, а еще спустя некоторое время встретили Хью, ожидавшего нас на обочине. Мы ехали уже около трех часов, как вдруг с очередного холма увидели, лежащее среди зелени лугов и лесов, Уорвикское аббатство. То, что это было именно оно, подтверждали описание, полученное от деревенского священника, и кресты на соборе из серого камня, окруженного многочисленными постройками. Аббатство стояло, на левом берегу небольшой речки, чьи берега густо заросли камышом и тростником. На другом берегу, более высоком, сплошной стеной стояли деревья. Лес так же обрамлял аббатство с левой стороны, но в отличие от своего собрата, состоял из небольших рощ, перемежаемых зелеными пятнами полян и лугов. От всей этой картины несло чистотой, душевным спокойствием и созерцательной тишиной. На душе стало тепло и легко. Разница в шесть столетий исчезла, и сейчас я был просто человеком в теплый летний день. Голубое небо. Желтый апельсин солнца. Зелень полей и лесов. Не знаю, сколько бы я так простоял, если бы до нас неожиданно не донесся далекий колокольный звон. Телохранитель и лучник тут же обнажили головы и перекрестились. Меня же удары колокола вернули в реальность, заставив почувствовать боль в мышцах ног, усталость и резкий запах лошадиного пота. Посмотрел на своих людей, застывших в ожидании моего приказа, после чего тронул поводья.

В мощных воротах аббатства, в их левой половине, была проделана калитка с окошечком, затянутым решеткой. Не слезая с коня, постучал в ворота, и тут же услышал голос привратника: - Мир тебе, путник!

- И тебе, - буркнул я и наклонился к маленькому окошечку.

В нем был видны глаза, мясистый нос и блестящая от пота лысина.

- Какое дело привело вас к воротам нашей обители, добрые люди?!

- У меня письмо к аббату. Открывай ворота!

Привратник, несомненно, уже рассмотрел нас во всех подробностях и поэтому насторожился. Это было естественной реакцией человека в этом веке, при виде людей с оружием.