Лес великого страха - Мария Гинзбург

Ринке увидел изображение Келенборноста – таким, каким город был восемь веков назад. Крепость приткнулась в буйном лесу у слияния Шеноры и Димтора. Картинка была выполнена весьма искусно. На башнях размером с палец колыхались под ветром флаги со знакомыми гербами, и в такт шевелилась листва на окружающих деревьях. Ринке вызвал консоль тильдой и набрал:

@ClearNebel(Pfad)

Масштаб объемной карты изменился. Теперь перед эльфом была вся юго-западная часть Железного Леса, от Келенборноста до места пересечения старой тропы с Мен-и-Наугрим. Старый Тракт превратился в толстую золотую линию. Тропа, по которой двигался караван – в серебристый пунктир. По Шеноре, выглядевшей как голубая ленточка вдоль нижнего края стены, двигались крохотные ладьи, в Димторе плескались русалки.

Ринке напечатал:

show_Hobbit _mp

На весь экран распахнулось изображение первого шнейкхюгеля. Длинным зигзагом метнулось желтое тело, мелькнули серо-зеленые фигуры гоблинов и несколько фигурок в разноцветных плащах. Ринке оценил обстановку мгновенно. Здесь уже было не отделаться nbcGephaestus, и даже безотказный nbcEtTuBrute уже не спас бы ситуацию.

Эльф торопливо настучал:

@Win(Hobbitteam)

На стену выплыло изображение двух перекрещенных мечей и надпись:

ВЫ СРАЗИЛИ ВРАГА!

Ринке откинулся на спинку кресла, ощутив взмокшую под рубашкой спину. Вместо ожидаемой кудрявой зелени карты на стене появилась вторая надпись:

ИГРОК, ВЫ – ЖУЛИК!

– Хуже, – мрачно ответил эльф.

СОХРАНИТЬ ТЕКУЩИЙ СЦЕНАРИЙ?

Сидх устало ткнул квадратик с крюком, показывающим вниз и влево.

Выбравшись из пещеры, Ринке прищурился от солнца и увидел ведьму. Она завернулась в плащ, и спала, сжимая рукоятку меча. Эльф улыбнулся и подумал о том, смог бы он заснуть в лесу Нудайдола – даже с мечом в руке.

Ринке сел рядом с ведьмой на камень и достал трубку. Пальцы его мелко тряслись, когда он забивал табак, часть коричневого порошка просыпалась из кисета. Эльф курил и смотрел на дрожащие в мареве храмы и дома Ильмоста.

Сверху донесся искаженный ужасом голос Марины – ведьма отдавала какие-то приказы, опоздавшие навсегда и уже никому не нужные. Ухнул, взрываясь, огненный шар, из канавы стал слышен голос Вилли. Сидх молился на своем языке.

Крюк поцеловал Сабрину.

– Он вряд ли жует то, что глотает, как и гросайдечи, – торопливо сказал экен. – В пасти хватит места нам двоим, но ты свернись калачиком, если успеешь…

– Я люблю тебя, Яндар, – сказала Сабрина.

– Постарайся развернуться лицом к груди этой твари и не потерять меч, – ответил Крюк. – В пищеводе не размахнешься, главное – дожить до желудка, а там действуй…

Змей возвращался к обозу. Сабрине показалось, что она слышит скрип его чешуи.

– Один, я иду к тебе! – закричала Ундина и выпрямилась.

Сабрина стиснула меч здоровой рукой, посмотрела вверх. Желто-зеленое тело чудовища нависло над ними. Змей изогнулся, сверкнул алым глазом и распахнул пасть, обнажив кривые желтые клыки. Ведьм обдало смрадным духом. Сабрина зажмурилась и подтянула коленки к груди.

Раздался скрип чешуи, пасть с отчетливым хрустом захлопнулась.

И вдруг стало тихо.

Ведьма осторожно открыла один глаз – как раз вовремя, чтобы увидеть, как тело змея втягивается обратно в нору. Последней скрылась голова чудовища. Сабрина оглянулась, ища гоблинов. Те уходили в лес, мерным и ровным шагом.

– Ринке! – воскликнула Сабрина. – Он успел! Он смог!

Вилли и Ирина выбрались на дорогу.

– Нам больше ничего не угрожает? – спросил Крюк у проводника.

– Ну, если вы будет слушаться нас, то ничего, – улыбнулся сидх. – Кроме Ежей, конечно.

Ундина тяжело оперлась на меч и пробурчала:

– Ну вот, как всегда….

Сабрина расхохоталась, как девчонка:

– А ты так торопишься в Валгаллу?

– Если честно, нет, – мрачно ответила Ундина.

От начала каравана к раненным уже бежали Гёса и Лайруксал. Ирина смотрела на стремительно снижающуюся метлу целительницы. Звеньевая словно почувствовала на своих губах вкус горячего настоя зверобоя – горького, как и все обезболивающие настои, и расплакалась.