Час «Д» - Юлия Фирсанова

– В кого хотим, в того и влюбляемся, – сердито фыркнула Элька. – В вампиров нельзя, в привидений тоже, так что, теперь и оборотни под запретом? Нет предела расовой дискриминации! Еще один блюститель нравственности нашелся, Гала мне мало!

Мири и Макс с готовностью захихикали. Слушая шутливую перебранку компании у зеркала, сердито засопел Эсгал: опять эта маленькая насмешница выставляла его глупцом. Да вдобавок так восторженно расхваливала первого встречного, о котором еще ровным счетом ничего не знала, кроме пылких отзывов сопливого мальчишки-короля.

Предмет тройственного восхищения, не ведающий о своей сумасшедшей популярности в среде посланцев богов, тем временем закончил чтение «лучшего в мире рекомендательного письма» Шарля. Лицо лорда по-прежнему выражало вежливый интерес, видно, Адрин, как и положено наставнику короля, тоже неплохо разбирался в искусстве дипломатии и отлично умел скрывать свои мысли и чувства, если на то была нужда. Дрэй сложил листок, убрал в потайной карман камзола и, подняв взгляд на гостей, живо спросил:

– Так вы и есть посланцы богов?

– О да, лорд, – согласился Лукас, невзначай сверкнув перстнем.

– Признаться, я не верил, что затея его величества с обращением в Совет богов увенчается успехом. Наш монарх чудесный человек, но склонен к некоторой идеализации окружающего мира, дар юности, как ни прискорбно, исчезающий с возрастом. Однако ему удалось не только добиться согласия нашего жречества на составление прошения, но и дождаться ответа на него. Удивлен, – честно констатировал лорд. Было видно, что он гордится своим сообразительным воспитанником, предпринявшим тот шаг, в успехе которого лорд, привыкнув полагаться на свои силы и не искать поддержки в вышних сферах, изрядно сомневался. – И какую же помощь может оказать вам моя незначительная персона? – вернулся к разговору мужчина.

– Он еще и скромный, – умилилась Элька, всплеснув руками.

– Ныне я никто, только ничтожный отшельник в этих великих горах. Мое влияние, знатность, богатство – все осталось в прошлом. Быть может, посланцам богов следовало обратиться к архижрецу Авандусу – преданному служителю Доримана? Он куда ближе к вышним сферам, чем я был когда-либо, – закончил Дрэй и, скрестив руки на груди, выжидающе замолчал.

– Учитывая тот общеизвестный факт, что горы куда выше равнин, а птицы взмывают ввысь, недоступную гадам ползучим, я не был бы столь категоричен в суждениях, – с тонкой двусмысленностью заметил Лукас. – Но не тревожьтесь, с архижрецом мы уже имели содержательную беседу и даже удостоились чести быть приглашенными на Совет жрецов. Впечатления получили, м-м-м, – маг замешкался, подбирая подходящее слово из цензурного словарного запаса, – незабываемые.

– Во-во, – вставил Рэнд для друзей. – Разве ж такое забудешь? Меня их гимны теперь в кошмарах преследовать будут.

– Надо было попросить у Лукаса магический кристалл и записать концерт впрок, было бы чем врагов мучить, – запоздало пожалела Элька.

– А у нас разве есть враги? – искренне удивился Макс.

– Нет, значит, будут, – уверенно заявила девушка. – Вот прославимся поосновательнее, тогда заведутся. Вот весело будет!

– Значит, Совета жрецов вам показалось мало, господа? И чего же вам надобно от меня, если слов праведного Авандуса было недостаточно? – все еще не оставил настороженности Адрин. Подлинность письма Шарля он признал, но, памятуя о том, насколько доверчив порой его любимый воспитанник, не мог позволить себе расслабиться, пытаясь определить, на чьей стороне находятся пришельцы.

– Мы выслушали жрецов, теперь пришла пора услышать драконов. У любой монеты две стороны, не считая ребра, пока не рассмотришь все, нельзя сказать, что видел предмет целиком, – глубокомысленно, как и подобает посланцам богов, ответствовал Лукас, словно сидел не в горах на голом камне, а за столом переговоров в парадной зале.

– Вы правы, – согласился лорд Дрэй, признавая логику доводов, и со скрытым беспокойством спросил: – Но прежде чем мы продолжим разговор, ответьте, как вы узнали, где искать меня?

– Многое в силах посланцев богов, – напустил туману маг, таинственно замолкая.

– Магия, – коротко пояснил Гал, не давая напарнику распустить хвост.

– Мы стремились разыскать именно вас, – улыбнулся Лукас, скрывая неудовольствие. – Человека, подвергшегося трансформации, но просвещенного, эрудированного космополита, чей взгляд на проблему будет куда более широк и непредвзят, чем у большинства доримаверонцев.

– Иными словами, вам нужно поговорить с драконом-оборотнем, который способен внятно рассказать о происходящем с ним, – заключил Дрэй с горьковатой усмешкой и, отыскав еще один подходящий камешек, снова принялся подбрасывать его на ладони.

– Да, – снова быстро согласился Гал, пока «болтун» Лукас не утопил всех троих в океане слов.

– Задавайте свои вопросы, господа, – согласился лорд и, не жмурясь, посмотрел на солнце своими странными глазами.

На площадке, защищенной скалами от прохладных горных ветерков, было по-настоящему жарко, но Дрэй и не думал перебираться в тень, получая от избыточного тепла и яркого солнца явное удовольствие. Лукас и Гал тоже терпеливо переносили зной.

– Нас особенно интересует процесс трансформации и ваши ощущения, связанные с ним и с пребыванием во втором обличье, – признался маг.

– Да, фанатики на этот вопрос вам не ответят. А если попытаются, так наврут и перепутают. Впрочем, они делали так всегда, – вздохнул Дрэй. – Что ж, слушайте, господа. Первой приметой приближения трансформации, как вы уже, наверное, знаете, является изменение цвета глаз. Но эта перемена не затрагивает темноглазых людей. С момента изменения цвета глаз до окончательного обращения проходит от нескольких дней до пяти-шести месяцев. Чем ближе час перехода, чем явственнее эффект радуги. От чего зависит срок, проходящий с момента первой радуги до полной трансформации, я не знаю, но, быть может, дело в готовности человека принять новую форму.

Первый раз это всегда неожиданно, чувствуешь его приближение за несколько часов или дней, но абсолютно точно не предскажешь. Потом уже оборачиваешься, когда захочешь, и сам выбираешь момент. Кожа, мышцы, кости – все горит в огне, но он не причиняет боли, этот жидкий огонь внутри, словно согревающий душу. Волны жара проходят одна за другой, расплавляя тело, а потом они выплескиваются наружу, и в это мгновение ты перестаешь быть, зато в следующий миг ты снова ощущаешь себя, но уже другим, странно изменившимся – драконом с радужными глазами. Размер дракона, как я понимаю, в большинстве случаев зависит от возраста человека и от его физической комплекции. А вот окраска шкуры? Мне так и не удалось найти закономерности в выборе цвета.

– Лукас, спроси, какого он колера? – заискивающе попросила Элька, изнывая от любопытства.

Но, не дожидаясь вопроса, Адрин уже говорил:

– Я серебряный дракон, но не потому, что цвет моих глаз был серым. Мне довелось недавно видеть, как обращались в драконов юноши – зеленоглазые темноволосые близнецы. Размер их был одинаков, но цвет одного стал темно-синим, с проблесками фиолетового, а другого – ярко-красным с переливами в алый.