Крылатый - Анна Тьма

Я передал эльфу телефон, отчаянно жестикулируя, чтобы тот не проболтался о нашем нынешнем местонахождении. Ась?! Я соврал?! Ничего подобного! Больше и не сунусь без Феникса, а о том, где я сейчас и где уже побывал, папа не спрашивал!

— Да… — ответил Ван. — Ага, я прослежу… Конечно, не стоит, тем более что этот дурень сломал крыло!.. Да я сам не знаю, как умудрился, но летать он пока не может, расшибся лихо… — Эльф недовольно покосился в мою сторону. — Да что ему сделается? Скачет опять, как обезьяна, и все вокруг одной рыжей девушки, из-за которой и разбился.

Я отчаянно покраснел и погрозил брату кулаком. Майя тут вообще ни при чем и вовсе я вокруг нее не прыгаю! Брехло ушастое!

— Дядя Райдан, у меня в комнате на столе лежит одна неприметная прозрачная игла, — продолжал меж тем Ван. — Это антенна со встроенным сигналом тревоги. Если она начнет жужжать и покраснеет, значит, с нами что-то случилось… Да, конечно, но я надеюсь, что это все же не понадобится. Хотя с Ирдесом всего ожидать можно… Ага, хорошо. Я сам… Э-э-э… не уверен… Вот за это спасибо, дядя Райд! Отбой.

Ван вернул мне телефон и ехидно усмехнулся:

— Считай, что сегодня тебе повезло, братец. Твой отец даже дедушку взял на себя.

— Папа — герой, — оценил я.

— Но поскольку его величество доверяет мне больше, в качестве условия тебе вменяется мне подчиняться.

— Ща-аз, разбежался!

— Скажи это дедушке.

— Дедушке — не рискну, а вот папе — запросто! — встал в позу я.

— Сдам деду, — пригрозил брат.

— Не сдашь.

— А вот и посмотрим… — Светлый достал сотовый и принялся демонстративно перебирать номера.

— Ван, ты этого не сделаешь, — напряженно поглядел я на эльфа, понимая, что очень даже сделает. — Ван… — Он нажал на кнопку вызова… — Ван!

Я бросился к светлому, он резво отскочил и помахал мне телефоном.

— Неделя нарядов вне очереди и от первого до пятого «ада» под чутким руководством дедушки! — язвительно пророчествовал светлый, и я рванулся за ним.

Эльф ловко проскользнул мимо стоящих на пирсе людей, я же, зная, что с моей удачей обязательно в кого-нибудь врежусь, просто перепрыгнул толпу, взвившись в воздух и приземлившись по другую сторону. Мы зигзагами носились по берегу, увязая в песке и ракушках.

— Стой, предатель! — на бегу крикнул я, швыряя в светлого черный шар тонких молний.

— Неудачник! — крикнул в ответ Ван, отвечая мне таким же, только золотистым шаром.

Не успев уклониться, я поймал шарик животом, охнул от резкой боли и громко высказал предположение о родстве эльфов с некоторыми видами нечисти. Эльф обернулся на бегу, чтобы бросить в меня еще один шарик, и тут же поймал мой снаряд лбом. Ван упал всего на мгновение и тут же вскочил, но мне хватило этого мига, чтобы в диком прыжке сбить брата обратно на землю. В войне за телефон мы тут же вываляли друг друга в песке.

— Мальчики, не деритесь! — Майя подбежала к нам, но встревать в бой не решилась. И правильно сделала!

— Мы не деремся, — пропыхтел я, упираясь подошвой в скулу эльфа и пытаясь выдернуть из его крепко сжатой ладони телефон.

— Не мешай, рыжая, — прорычал брат, раз за разом ударяя кулаком свободной руки мне под колено.

— Ван, отдай…

— Демона лысого тебе!

— Вас разнять или сами успокоитесь? — поинтересовался появившийся вслед за сестрой Слава.

— Не смей лезть! — одновременно рявкнули мы.

Ван обхватил мою ногу рукой и резко бросил меня на песок, добавив пинка по спине. Дурак, там же ребро сломано! Я извернулся в последний момент, превращая его захват в мой бросок. Эльф ловко крутанулся в воздухе, и мы застыли друг напротив друга в классических боевых стойках.

— Мелкий, — ядовито сообщил светлый, покачав в ладони сотовый.

— Ушастый, — не менее ядовито ответил я, погрозив кулаком.

— Огребешь.

— Жду с нетерпением!

Последующая схватка совершалась уже по всем правилам боевых школ и через минуту опять превратилась в обычную свалку.

— Отдай, — рычал я, выдирая у брата трубку.

— Забери, — так же рычал в ответ Ван, не собираясь сдаваться.

Дело уже было не в звонке деду — признаться, я о нем вообще забыл, а телефон отобрать хотелось принципиально.

— Пап, как их разнять? — послышался голос Славы.

— Никак, — ответил Андрей Данилович. — Когда два брата дерутся, лучше не лезть — получишь от обоих.

— Пап, они ж покалечат друг друга… — сказала Майя.

— Ничего, у нас аптечка есть, — успокоил Андрей Данилович дочку.

Ну разожми же пальцы, гад ушастый… Еще чуть-чуть — и победа за мной! Ну почти, почти… Но мое «почти» закончилось подсечкой, перехватом руки и резким поворотом. Если он сейчас заломит мне руку за спину и уложит носом в песок, я проиграл! Резким движением отклонив голову назад, я ударил затылком в лоб эльфа и тут же упал на колени, обхватив голову руками.

— А-а-а, дурак светлый… — простонал я сквозь приступ боли.

— Идиот темный… — таким же стоном ответил мне Ван.

Обернувшись, я увидел, что брат сидит на песке и держится рукой за лоб, а из-под пальцев стекает струйка крови. Мрачно взглянув на меня, он снял светлый венец, с которого при ударе слетел полог невидимости. Я пощупал свой лоб и обнаружил, что мой венец тоже стал видимым. Только этого нам не хватало…

Майя, стоя с походной аптечкой в руках, переводила растерянный взгляд с меня на светлого и обратно.

— Да, мы из знатных семей, — ядовито высказался эльф в ответ на так и не заданный вопрос.

— Дай пластырь, — попросил я рыжую девушку, и она тут же засуетилась, раскрыла аптечку. Обнаружив искомое, передала мне.

Не вставая с коленей, я подполз к брату, приладил сорванный лоскут плоти обратно к черепу, наложил «заживлялку» и заклеил. Через пару часов заживет, а к вечеру и рубец будет почти незаметным.

— Голова болит? — скорее констатировал, чем спросил эльф. — Повернись.

Сев к нему спиной, я молча вытерпел приступ боли, когда светлый запустил пальцы в мою встрепанную, перепачканную в крови и песке шевелюру. Через минуту полегчало, от руки брата растекся приятный холодок.

— Спасибо, — сказал я и попытался встать на ноги, но отказался от этой идеи, когда мир перед глазами закружился. Заработал все-таки сотрясение? Не хотелось бы.

Стянув кроссовки, я вытряхнул из них песок с ракушками. На лице у Вана виднелась ссадина и след моей подошвы. Хы, оба грязные, побитые, и песок везде, где только возможно. Оторвались на славу!

— Нас теперь пустят только на бомж-пати, — усмехнулся я.