Колония - Андрей Ливадный

* * *

Выслушав ровный, лишённый эмоций рассказ дройда, Марк в первый момент не смог ничего ответить ему — они с Генри смотрели друг на друга, словно встретились только сегодня, а не двенадцать лет назад.

Для Келли было сложно усомниться в том, что он услышал правду. Какой бы фантастичной она ни показалась в первый момент, это была ПРАВДА, та самая, о которой молчали технические службы корпорации и, скорее всего, не подозревали сами производители…

«Естественно… — подумал Марк, вспомнив, в каком состоянии он нашёл дройда. — Азиаты не получили назад ни единого образца из опытной партии. Всё скрыл гриф „совершенно секретно“ и вычистили вспышки двух ядерных взрывов».

Однако, кроме эмоциональных оценок, существовала ещё и практическая сторона вопроса. От Дейвида Мошера он узнал об эпидемии экзовируса, от Генри услышал рассказ о совершенно необъяснимой реинкарнации фрагмента посттравматической памяти погибшего на Земле полицейского в тщательно обученные, тонко отстроенные нейромодули человекоподобной машины. Были ли взаимосвязаны между собой два уникальных, экстраординарных процесса, протекавшие на ограниченной марсианской территории в одно и то же время?

Логика подсказывала, что подобных совпадений не бывает, значит, между неизвестным экзовирусом и частицей внедрённой в андроида человеческой памяти должна присутствовать чёткая, недвусмысленная взаимосвязь.

— Ты пытался переосвидетельствовать своё техническое состояние? — нарушив воцарившуюся в номере тишину, спросил Марк.

— Я исправен, — лаконично и односложно ответил дройд. — Нейромодули не утратили своей главной функции — я успешно распознаю речь и формулирую адекватные ответы для взаимного общения с людьми.

— Это я знаю… — Келли вдруг ощутил странную сухость во рту. — И всё же ты должен осознавать кое-что ещё…

— Да, Марк. Я понимаю, что с технической точки зрения имевший место процесс перемещения данных невозможен. Чтобы андроид на Марсе получил частицу человеческой личности, должна существовать отлаженная, многократно апробированная система, осуществляющая съём информации с биологического носителя, её перемещение через разделяющее две планеты пространство и инсталляцию на новый носитель.

— Почему ты уверен, что такого устройства не существует? Что ты или я можем знать о секретных военных разработках, например?

— Я проверял, Марк, — ответил Генри.

— Каким образом?

— Нью-Даймонд был пуст. Внутренние программы предписывали моей кибернетической системе явиться в службу технической поддержки и заявить о сбое. На первых порах победу в возникшем внутреннем конфликте одержала именно кибернетическая составляющая, и я, покинув здание, направился по пустынным улицам в центр сервисного обслуживания планетарной техники.

— Что показал тест? — Марк заинтересованно подался вперёд, но ответ Генри в очередной раз обескуражил его:

— В тот день мне не удалось добраться до здания техподдержки. Когда я вышел на улицу, над Марсом шёл серебристый снег, — ответил дройд, лишний раз доказывая свою способность к ассоциативному мышлению, потому что дальнейшие пояснения охарактеризовали упомянутый «снег» уже совершенно иначе: — Микроскопические корпускулы витали в воздухе, сканирование показывало, что они состоят из металла и имеют некую внутреннюю архитектуру, реализованную на молекулярном уровне.

— Та самая серебристая плесень, что, по рассказу Мошера, разъедала кожухи силовых генераторов?

— Думаю, взвешенные в воздухе микрочастицы являлись уже некоей модификацией, прогрессивной формой, которая развилась из первоначального цистового состояния, в котором пребывала миллионы лет.

— Ты сказал, что не сумел добраться до сервисного центра. Почему?

— Микрочастицы проникли под мои защитные кожухи. Они оказались столь малы, что фактически не встречали препятствий, к тому же они явно тяготели в своём движении к линиям напряжения электромагнитных полей, скользя по ним, словно по транспортным артериям, ведущим непосредственно к силовым агрегатам и потребителям энергии.

— Они инфицировали тебя?

— Можно применить и такой термин, — согласился Генри. — В какой-то момент вновь возник сбой, но теперь уже не в центральных модулях, а на периферии. Отказали независимые контроллеры серводвигателей, потом внезапно прекратился обмен данными в магистральном оптоволоконном кабеле.

— Насколько я понимаю, ты оказался парализованным?

— Отключённым, — уточнил Генри.

— И сколько длился твой стазис?

— Пятнадцать марсианских суток. Когда произошла очередная реактивация, я уже не ощущал прессинга со стороны кибернетической составляющей. Моё внутреннее «я», помнящее лишь события одного вечера, да собственное имя приобрели необъяснимый приоритет: теперь я мог контролировать движения механической оболочки, пользоваться сканирующими устройствами, хотя на первых порах мне пришлось трудно. Представь, что частицу твоего разума интегрировали в систему андроида и дали возможность управлять ею.

Келли только покачал головой в ответ. Слова Генри звучали запредельным откровением, их трудно было осмыслить сразу, непосредственно по мере повествования, оставалось только верить ему, полагаясь на годы доверительного взаимного общения…

— Как ты справился, Генри? — Марк сам не заметил того, что в голосе звучит неподдельное участие — его рассудок не мог просто взять и перечеркнуть годы настоящей дружбы, тесно связавшие их.

— Путём проб и ошибок, — лаконично ответил дройд. — Большинство внутренних систем имеет высокую степень автономии, то есть им необходимы лишь общие целеуказания. Выяснилось, что мне достаточно подумать о каком-либо действии, например, поднять руку, сделать шаг, и кибернетическая система тут же выдавала адекватную реакцию. По большому счёту мне помогло давнее, ещё юношеское увлечение виртуальными играми, где присутствует схожий командный интерфейс.

— Хорошо, ты обрёл контроль над своим телом…

— И пошёл дальше, куда и направлялся, — в сервисный центр.

— Зачем? — Келли подумал, что, очнись он в такой обстановке, наверное, бежал бы от всяких технических служб…

— Чтобы узнать, что со мной случилось, — ответил на его вопрос андроид. — Та частичка Генри Моллирайта никак не тянула на понятие «личность», но тем не менее я осознавал себя, своё существование. Однако память погибшего полицейского являлась лишь фоном, на котором стремительно развивалось иное сознание, — я был человекоподобной машиной, получившей возможность осознать факт собственного бытия. Имя «Генри» являлось лишь символом данного невероятно быстрого процесса.

— Как я могу судить о его скорости?

— Просмотри данные о быстродействии моей системы. Я осознавал себя и окружающий мир с тактовой частотой центрального процессора, совершавшего под управлением нейромодулей миллионы вычислений в секунду, отвечая на множество внутренних вопросов, обращаясь к различным базам данных в поисках верной информации.