Орда. Книга 1. Месяц седых трав - Андрей Посняков

Взлетев в седло, с силой резанул плетью по боку коня. Всхрапнув и прижав к затылку уши, он понес его в степь.

И. Калашников. Жестокий век

Войска растянулись в степи по всему фронту, так что прикрывавшие левый фланг воины рода Олонга – в их числе и десяток Баурджина – даже не видели тех, кто находился справа. Да что там справа – и в центре огромное количество воинов и лошадей представлялось одной сплошной массой. Сколько их всего было? Ответ знает лишь ветер.

Сидя в седле, Бауржин скосил глаза на своих и вздохнул – его десяток, как, впрочем, и десяток Кэзгерула, выглядел самым бедным, можно даже сказать – нищим. Ни сабель, ни железных шлемов, ни панцирей из толстой воловьей кожи, одни лишь вывернутые полшубки да луки со стрелами. Да, еще – короткие копья. И все… И все! Хотя и этого не мало, уж чего-чего, а стрел-то имелось в достатке, и самых разных – тяжелых, длинных, легко пробивавших кольчуги, и легких, дальнобойных, сигнальных и зажигательных. И все же стрелы стрелами, а в ближнем бою не помешали бы и сабли… еще бы научиться ими владеть. Ну этому никто не учил ни Баурджина, ни Кэзгерула, не говоря уж о всех прочих «сусликах». Тяжелая боевая сабля – оружие аристократа, остальным же достаточно легкого копьеца с крюком, аркана да тугого лука.

Главная задача, поставленная легковооруженным ратникам, заключалась в следующем: налететь, наделать побольше шума и увлечь за собой врага притворным отступлением. Увлечь не черт знает куда, а во вполне определенное место, чтобы подставить под удар тяжелой конницы. Ах, какая славная была эта конница, как сверкали на солнце доспехи из мелких железных пластинок, защищавшие не только всадников, но и их коней, как развевались разноцветные перья, вставленные в навершья шлемов, как сияли наконечники копий! Рыцари, как есть – рыцари! Да, приходилось признать, тяжелая кавалерия кочевников явно не соответствовала тем представлениям о ней, что имелись у Дубова. Закованные в доспехи витязи, похоже, ничуть не уступали по силе прорыва хваленому западноевропейскому рыцарству!

Вдруг какое-то волнение охватило всех, затрубили трубы, забили барабаны, заулюлюкали, захохотали воины – впереди, на заснеженной равнине, показались первые ряды вражеского войска. Инанч-Бильгэ и Эрхе-Хара все ж таки загнали в угол старого кераитского хана Тогрула – и тому ничего не оставалось, кроме как принять открытый бой. Кераитов было мало, многие из них, привлеченные цветистыми обещаниями и клятвами, встали под знамена мятежного ханского братца Эрхе-Хара. Надо сказать, тот неплохо умел уговаривать и все свои обещания обычно выполнял… если некуда было деваться.

И все же войска у престарелого Тогрула было вполне достаточно… нет, не для того, чтобы победить, а чтоб нанести врагу наибольший урон. Погибнуть с честью, кажется, не было больше выхода для старого правителя кераитов! Однако собирался ли тот погибать?

Всадник на белом коне быстрокрылой птицей пересек равнину и, остановившись рядом с Жорпыгылом, передал приказ для всей сотни. Жорпыгыл, выслушав, почтительно кивнул и в свою очередь отправил вестового на дальний край – к самым бедным десяткам.

– Пойдете в бой не сразу, а чуть погодя, – осадив коня, оскалился вестовой – Аракча, все тот же Аракча, явный зложелатель и недруг обоих побратимов. – Ханы решили – сначала наступает правое крыло, затем – центр, и уж после – вся наша сотня. Ну и вы, куда ж без вас? – Аракча презрительно сплюнул и продолжал: – Ваша задача – лихим налетом вклиниться в основные ряды врага и притворным отступлением заманить его к дороге на перевал – под громящий удар наших славных воинов из засадной «тысячи» повелителя Инанч-Бильгэ! Ясна задача?

– Чего ж тут не ясного? – Баурджин пожал плечами. – Вклиниться и заманить. Заманим – эко дело!