Вампирский дедушка - Сергей Греков

Забавно. Теперь понятно, почему из трущоб почти невозможно выбраться. У новорожденного и этого аристократишки одинаковые уровни. И если другой дворянин видит печать, то понимает, что перед ним опустившийся благородный и на него нельзя положиться. Но меня пока что другое интересует:

— Что за глава рода? Что такое род?

— Это двадцать девять великих семей. Их фамилии носят названия баронств. Каждый дворянин после обучение присягает на верность одной из семей. Я, как и мои предки, присягнул Репиным.

— Так в Рязанском графстве всего восемь баронств, — блеснул я знаниями.

— В других графствах больше. Либо меньше. Но здесь сильны именно эти семьи. Они смогли захватить и удержать власть.

— Допустим, Репины захватили власть. Отжали территорию у каких-нибудь, — я на миг задумался, вспоминая фамилии, — Голицыных. Так Голицыны из других графств не придут на подмогу? Это же постоянная междоусобица получается.

— Любые графства в политическом плане полностью автономны. Пока графства приносит пользу, никто из соседей не вмешивается в чужие дела.

— А может один род владеть целым графством?

— Наверно. Но у нас такого давно нет. И в этом нет никакого смысла.

Я внимательно осмотрел своего пленника. Двести с лишним лет — это не просто большой возраст. Это — ходячая древность. У нас бы он застал не только Сталина, но и Ленина вместе со всеми Николаями и Александрами. И даже последние годы правления Екатерины Второй. Эх, в голове прям не укладывается. Но при этом налоговик казался мне совсем юным. И не из-за молодой внешности (это у бессмертных, видимо, в порядке вещей), а из-за своего поведения. Я бы дал ему лет, эдак, восемнадцать-двадцать. Хотя я не забывал, что возраст — это одно, а поступки — другое. И то, что он уже совершил, я прощать не намерен. Всё-таки решил уточнить ещё один момент:

— А почему ты продолжаешь работать? — спросил я. — Жил бы себе да поживал. Едой, как я понял, вас обеспечивают. А большего вам и не надо. Или это какая-то повинность? Благородные в трущобах все работают?

— Нет, далеко не все. Только те, кто не смирился со своей участью. Через сто лет безупречной службы я смогу подняться на два уровня. И смогу получить голубую мошну.

Ну теперь точно могу сказать, что передо мной сидит некто молодой. Я порылся в закромах и достал один из браслетов, которые взял в поместье Альфача:

— Вот такую? И что тебе она даст?

— Д-да. С ней я хотя бы смогу появиться в обществе других благородных, — мечтательно произнес дворянин.

— А кто тебе мешает просто украсть этот кошелек? Я видел, что даже корм ходил с синей.

— Только фиолетовые разрешены корму. И только в трущобах. А боги следят за всеми нами, — налоговик поднял глаза к крыше. — Они не позволят носить неподходящую по уровню мошну.

— Что за боги? Я только Тиамат знаю. И про Мокошь мимолетно читал, — сказал я, вспоминая одну из книг в библиотеке смотрящего. — Но про них все всегда упоминают.

— Тиамат и Мокошь — они воплощенные богини. А те, кто создается печати — высшие боги. Они бесстрастны и справедливы, их нельзя подкупить, с ними нельзя договориться. Всемогущие и величественные существа, способные одной мысль стирать целые континенты и испарять океана. Они те, кто…

— Как этой херней пользоваться? — я показал на кошелек. При этом не забывал поигрывать кинжалом. Вот чувствую, что пленник минут десять хвалил бы этих доморощенных богов. Тьфу, блин. — Как перегнать кровь из склянок в валюту?

— Нужно положить браслет на алтарь, а после слить кровь в резервуар. И чтобы расплатиться, достаточно прикоснуться кошельком к постаменту.

— И где же находятся резервуары? Что будет, если я просто так заявлюсь со всей этой кровью? Здесь есть магазины?

— У меня в резиденции есть. И магазины тоже есть, но они ничем ценным не торгуют.

— И чем же они тогда торгуют?

— Здания, доспехи, оружие, благородные…

— И ты говоришь, что это не ценное? Что же тогда, по твоему мнению, является ценным товаром?

— Артефакты, печати, скрижали, манускрипты древних, зачарованное оружие, магическая броня, гримуары и многое-многое другое, — перечислил пленник. — Но они очень дороги, поэтому и не продаются у нас.

— И даже вот этого не хватит? — я показал пару зеленых браслетов.

— Нет. Нельзя оплачивать двумя кошельками один товар. Так заповедано богами. Если попытаешься сделать это, то обе мошны обнулятся, а торговец имеет право не отдавать тебе предметы.

— А Тиамат — это вообще кто? — заинтересовался я. Всё-таки с этой особой имел честь свести личное знакомство. — Как мне с ней связаться?

— Она великая богиня. Только Патриарх клана может обратиться к ней. И только единожды.

— И что нужно сделать, чтобы стать Патриархом? Я могу организовать свой клан? — спросил я. Ну а что такого? Сейчас вон возьму к себе тигрицу, потом Осипа, Остапа и Павлу подтяну. Ну и ребятишек тоже.

— Можешь. Для этого нужно захватить власть в другом клане и получить максимальный уровень. И нужно, чтобы тебя признали местные аристократы, все Патриархи членов альянса и главное — боги.

Глава 12. А это ещё что за хлопчики?

Чем мне всегда нравилась моя служба, так это тем, что всё прописано в уставе. Всё четко, структурировано и понятно. А сейчас я ощущал себя ребенком, который на каждый ответ имел ещё с десяток «почему?»

— Что за альянсы? — спросил я, поигрывая кинжалом перед глазами. — Сколько их?

— Это объединения союзных кланов. Два Южно-Американских, один Северо-Американский, четыре Африканских, три Европейских, три Азиатских и Австралийский, — будто школьник-отличник отрапортовал налоговик.

Интересно, а мы к кому относимся? Надеюсь, не к просвещенной Европе с их глиномесами? Тьфу, зараза! Бывал я как-то в Польше. Зашел в магазин, а там два мужика за руки держатся. Гадость!

— И к какому мы принадлежим?

— Ни к какому. Российская империя самодостаточна, а наша территория в размерах уступает лишь Северо-Американскому, — с гордостью проговорил связанный дворянин. При этом тон был такой, будто он лично собирал и захватывал все земли.

— И какая у нас площадь всей территории? — спросил я. Буквально позавчера сидел с правнуков и помогал ему с географией, так что размеры моей Родины я знал не только на словах (она большая), но и в цифрах. Вопрос, конечно, был сложный. Сейчас-то поди спроси кого-нибудь о