Агент тау-класса - Селина Катрин

/Шарршеорон. Лейла Виланта/

Утро началось для меня неожиданно. Я проснулась одна в огромной постели и никак не могла понять, что именно меня разбудило. Через несколько секунд осознала: где-то за окном раздавалось характерное жужжание воздушной подушки, которой комплектуется весь аэротранспорт. Выбежала из дома Арх-хана, наскоро надев синее платье Раиты и пригладив взъерошенные волосы, и так и замерла на крыльце.

Воины старательно грузили в современные флаеры разделанную и отмытую чешую хтэрра, мужчины из деревни таскали мешки с зерном и вытянутые красно-фиолетовые плоды с мелкими пупырышками. Большинство ларков уже щеголяло не в коротких кожаных юбках, а в привычных глазу гражданки Федерации джинсах и футболках. В воздухе смешался запах липовых почек, овса, сладких фруктов и мелкой дорожной взвеси.

На меня накатило ощущение сюрреализма происходящего. Зависшие в воздухе обтекаемые серебристые флаеры с высокопрофильными автоматическими дверцами парадоксально сочетались с бревенчатыми домами и фигурными флигелями на покатых крышах. Зерно, собранное не универсальными роботами, а натруженными руками мужчин, было тщательно упаковано в синтетические мешки из нановолокон повышенной прочности. Ларки, что ещё вчера вели себя как дикие животные, сегодня выглядели более чем интеллигентно. О том, что увиденное накануне мне не приснилось, говорили лишь причудливые причёски из множества дред и кос с цветными бусинами на концах.

Вроде я понимала, что ларки не такая уж и отсталая цивилизация, и вряд ли все они поголовно живут в деревнях. Те же Джереми, Раита и Логан неоднократно упоминали о городах на этой планете. Но иррационально я ощутила себя обманутой. Сейчас как никогда мне стало понятно то чувство, от которого огнём неподдельного восторга загорались глаза учёных, когда они говорили о Ларке. Жажда знаний, знакомство с многовековыми традициями, самый настоящий первозданный лес и совершенно непривычный для гражданки Федерации Объединённых Миров уклад жизни. Сожаление кольнуло в груди крошечной льдинкой. Маленькой, хрупкой, как тонкий лёд на только что застывшем горном озере у подножья муассанитовых гор Цварга. И эта льдинка тает и тает, вопреки всем законам физики лишь разжигая внутри непонятную горечь.

Да, мне понравилось далеко не всё, но в то же время именно здесь, на Ларке, я впервые почувствовала себя на своём месте. Никто не требовал от меня общения со сдержанной холодностью, постоянного контроля эмоций, строгого офисного комбинезона и ежедневных отчётов для главы Службы Безопасности Цварга. Никто не наседал на меня с тем, что мне уже почти пятьдесят лет, и я обязана выбрать мужчину из одобренных лабораторией кандидатов на роль будущего отца моих детей.

Проведя всю жизнь на Цварге, я считала, что Аппарат Управления планетой придумал разумный и цивилизованный подход по воссозданию численности расы. Я восхищалась красотой холодных пиков гор, чистотой воздуха и совершенной экологией при том, что почти вся планета роботизирована. Я считала, что власти поступили правильно, запретив представителям других рас посещать Цварг, и тем самым не давая разграбить богатства родины. Законы, гарантирующие низкую преступность, комфортную жизнь для среднего слоя населения, медицинскую помощь и прочее, казались мне следствием высокого развития нашей расы. Я не представляла себе другой жизни, а потому находила Цварг идеальным с его отстранённостью, безэмоциональностью, холодностью и чопорностью. Ларк же перевернул всё с ног на голову и заставил заново переосмыслить своё мировосприятие.

А так ли верна политика Аппарата Управления Цваргом, если в результате неё в Федерации цваргов недолюбливают и побаиваются? Если за глаза из-за особенностей мужчин нашу расу называют «эмоциональными вампирами»? Не может ли быть то, что я всегда считала проявлением заботы о безопасности, на самом деле обыкновенной золотой клеткой?

Здесь женщины не стеснялись с радостными визгами бросаться на шею своих защитников, широко и искренне улыбаться детям, а также много и громко смеяться. Здесь не было фальшивых улыбок, дежурных фраз «позвольте пожать вашу руку» или вежливо-вопросительных «могу ли я вас поцеловать?» В глазах местных мужчин горел дикий, необузданный, пробирающий до дрожи огонь похоти. Им даже в голову не приходило скрывать то, что они хотят своих женщин, скорее наоборот, они это всячески подчёркивали. Ни Шонхорн, ни Арх-хан, ни другие воины… Меня всякий раз ошпаривало кипятком от их неприкрытого, почти агрессивного желания взять, подчинить, присвоить. Ларк с первого взгляда показался мне диким, если не сказать первобытным, но в то же время здесь я впервые почувствовала себя живой. Настоящей. И все эти современные флаеры, сосредоточенные лица воинов, одежда Федерации… всё резко и болезненно напомнило мне о том, зачем я здесь.