Балдежный критерий - Уильям Тенн

Для лошадей нью-джерсийское шоссе оказалось плохо приспособленным. К югу от Нью-Брансуика рытвины стали столь глубоки, а валуны, валявшиеся в беспорядке, столь многочисленны, что обоим всадникам пришлось перейти на мелкую рысь, чтобы не покалечить драгоценных животных. Кроме того, они уже так далеко продвинулись на юг, что фермы исчезли, и путешественникам не оставалось ничего иного, как питаться всухомятку, довольствуясь тем, что они захватили с собой в седельных сумах. Прошлой ночью они заночевали в развалинах заправочной станции, растянув гамаки меж покосившихся ржавых колонок.

И все же это была самая короткая и лучшая дорога из известных Джерри Франклину. Шоссе находилось в федеральном ведении, и его расчищали примерно раз в полгода. В пути они показали прекрасное время, и даже их вьючная лошадь ни разу не захромала. Достигнув последнего поворота, там, где стоял расколотый древесный пень с надписью «На Трентон», Джерри позволил себе немного расслабиться. И его отец, и коллеги отца могли им гордиться. Да и сам он был доволен собой. Однако уже в следующую минуту Джерри был вновь подтянут как всегда. Он пришпорил коня и поравнялся со своим спутником, молодым человеком примерно одного возраста с Джерри.

— Помни о правилах Протокола, — сказал он. — Я начальник, и мы уже так близко от Трентона, что тебе не подобает ехать впереди меня.

Напоминать о разнице в рангах было неприятно. Но дело есть дело, и если подчиненный забылся, его надо одернуть. В конце концов, ведь Джерри сын, да при этом еще и старший сын сенатора от Айдахо, тогда как родитель Сэма Резерфорда всего лишь заместитель Государственного секретаря, а мать вообще происходит из семьи мелкого почтового чиновника.

Сэм смущенно поклонился и придержал лошадь, пропустив Джерри на несколько шагов вперед.

— Мне показалось, что впереди что-то движется, — пояснил он. — Похоже на отряд, пробирающийся по обочине. Готов поклясться, что на них были плащи из бизоньих шкур.

— Семинолы не носят бизоньих шкур, Сэмми. Забыл, чему тебя учили на лекциях по политической истории?

— Я не проходил этого курса, мистер Франклин. Я ведь всего-навсего майор инженерных войск. Мое дело — вечно рыться в развалинах. Но и моих жалких познаний достаточно, чтобы не приписывать бизоньих плащей семинолам. Вот почему я…

— Лучше бы ты приглядывал за вьючной лошадью, — посоветовал Джерри. — Переговоры — это моя забота.

Говоря это, он инстинктивно коснулся чуть дрогнувшими пальцами спрятанной на груди сумки. В ней хранились его верительные грамоты, написанные на одном из последних правительственных бланков (бумага не стала менее важной от того, что на ее обороте кто-то еще несколько лет назад сделал какие-то заметки для памяти). Документ был подписан самим президентом. Да еще настоящими чернилами!

Этот документ мог сыграть огромную роль в его будущей карьере. Конечно, вернее всего ему придется вручить бумагу во время переговоров, но копия назначения бесспорно должна храниться в архивах Конгресса там, на далеком Севере. И когда отец умрет, а он унаследует одно из двух высокочтимых мест от штата Айдахо в сенате, его нынешнее назначение даст ему основание претендовать на членство в Комиссии по ассигнованиям. А может, черт побери, и даже на право заседать в Комиссии законодательных предположений! До сих пор никто из членов семьи сенаторов Франклинов в ней не заседал!

Путешественники поняли, что находятся уже в предместьях Трентона, только когда увидели первые команды джерситов, расчищавших дорогу. Испуганные лица бросали на них робкие взгляды и снова склонялись к земле. Команды работали без надсмотрщиков. Очевидно, семинолы считали, что для такой простой работы хватит и устных распоряжений.

Однако, по мере того как они ехали мимо кварталов аккуратно разобранных развалин, из которых, собственно, и состоял город, не встречая на своем пути никого поважнее белых, в мозгу Джерри возникло другое объяснение. Похоже, что город на военном положении. Но если так, то где же войска? Почти наверняка — на другом конце Трентона, где они обороняют берег Делавэра; именно отсюда новые властители Трентона — семинолы — могли ожидать нападения. Не с севера же, где, кроме Соединенных Штатов Америки, ровным счетом никого нет. Ну а если так, то против кого же они обороняются? Ведь к югу от реки Делавэр никто, кроме самих семинолов, не живет. Возможно ли… Возможно ли, что среди них наконец разгорелась междоусобная война?!

А может быть, прав Сэм Резерфорд? Нет, это фантастика! Бизоньи плащи в Трентоне! Да не могут они быть ближе, чем в нескольких сотнях миль к западу, где-нибудь в районе Гаррисберга!

Но когда всадники свернули на Стейтс-стрит, Джерри прикусил губу. Сэм был прав — очко в его пользу.

На широкой лужайке, окружавшей развалины Капитолия, стояли десятки вигвамов. А высокие темнолицые люди, которые неподвижно сидели на газоне или с гордым видом бродили меж вигвамов, были одеты в бизоньи плащи. Увидев их раскрашенные лица, не было даже нужды вспоминать лекции по политической истории: это были сиу.

Итак, информация, полученная правительством по поводу племенной принадлежности оккупантов, оказалась совершенно ложной. Впрочем, ничего необычного в этом не было: при современном состоянии средств связи от них вряд ли можно ждать особых чудес. Однако ошибочность информации создавала трудности личного порядка. Во-первых, назначение Джерри могло оказаться недействительным: грамоты были адресованы непосредственно Оцеоле VII — верховному вождю всех семинолов. Но если Сэм Резерфорд считает, что это даст ему право…

Джерри с угрозой обернулся. Нет, с Сэмом неприятностей не будет. Он не из тех, кто способен твердить: «я ж вам говорил…» Глаза сына заместителя Государственного секретаря опустились долу под суровым взглядом начальника.

Успокоившись на этот счет, Джерри стал лихорадочно вспоминать самое важное из того, что ему было известно о последних политических взаимоотношениях с сиу. Вспомнить удалось немногое — так, общие положения двух-трех последних договоров. Ладно, пока хватит и этого.

Он натянул поводья перед особенно внушительным воином и медленно слез с седла. Если еще с семинолом можно было рискнуть разговаривать сидя верхом, то с сиу такой номер не прошел бы. Сиу, когда им приходилось иметь дело с белыми, требовали очень строгого соблюдения всех правил Протокола.

— Мы пришли с миром, — обратился Джерри к воину, который стоял так же неподвижно, как неподвижно было копье в его руке, и так гордо-воинственно, как выглядела висевшая у него за спиной винтовка. — Мы прибыли с важными вестями и богатыми дарами для вашего вождя. Мы прибыли из Нью-Йор-ка, где находится столица нашего повелителя. — Он подумал и добавил: — Великого Белого Отца, о котором вы, конечно, слыхали.

О последних словах Джерри тут же пожалел. Воин тихонько хихикнул, в его глазах мелькнула насмешка. Затем черты его лица вновь застыли в гордой окаменелости, как то приличествует человеку, многократно бывавшему в битвах.