Магия ворона - Маргарет Роджерсон

– Мы не можем! – воскликнула я. – Пора прекращать! Сейчас же! О боже мой.

Я ослабила хватку ног вокруг его талии и покрепче схватилась за его плечи, собираясь спрыгнуть. Он понял намек прежде, чем я бесславно свалилась бы на землю, и опустил меня сам. Лицо его немного посерело; он выглядел уязвленным.

– Мы нарушили Благой Закон? – спросила я сурово. – Это считается?

– Нет, – хрипло ответил он. – Не считается, если не… – Он остановился и покачал головой. – Нет, – повторил он увереннее; потом прочистил горло. – Если бы фейри и люди нарушали Благой Закон каждый раз, когда… э… целовались, полагаю, нас бы не так много осталось в живых.

– Секс действительно делает из людей полнейших кретинов, – пробормотала я, пораженная тем, что только что совершила очередную низменную человеческую ошибку, к которой ранее полагала себя невосприимчивой. – Грач, нам нельзя больше так делать. В следующий раз я правда достану кольцо. И это не блеф.

Его тонко сжатые губы побелели. Он отошел, чтобы подобрать с земли свой плащ.

– Хорошо, – сказал он, кажется, серьезно.

Я оправила платье, потуже завязала шнурки и подтянула сползший чулок до колена, сожалея, что больше мне нечем себя занять, лишь бы не смотреть на Грача. То, что я только что сделала, было так на меня не похоже, что я до сих пор не могла в это поверить. Это ведь не была какая-то магия осенних земель, не так ли? Меня не покидало чувство, что со мной недавно произошло что-то странное, но я почему-то забыла этот мрачный тревожный опыт, как страшный сон. И как только я об этом подумала, одно из темных воспоминаний, преследовавших меня все утро, вдруг вынырнуло из подсознания на поверхность.

– Тсуга! – выпалила я.

Грач резко развернулся, тут же выхватив из ножен меч.

– Нет, не здесь. Не сейчас, по крайней мере. Мне кажется, я видела ее прошлой ночью. А может, мне просто приснилось. – Я уже сомневалась. Образ Тсуги, по-птичьи сидевшей на ветке, был трудноуловим, ускользал от меня, как бы отчаянно я за него ни цеплялась. – Я не уверена. Если бы это случилось на самом деле, вряд ли бы я просто отмахнулась от этого и заснула снова.

Он внимательно смотрел на меня. Часть его рубашки торчала из-за пояса, и я титаническим усилием поборола желание приказать ему заправить ее обратно.

– Тебе не свойственно бурное воображение, – сказал он. Ну хотя бы это он уяснил. – Фейри могут наслать на человека более глубокий сон, если хотят куда-то проникнуть незамеченными. Смертные часто принимают такие явления за сны. Но это бы значило…

– Что она уже нашла нас, – закончила я медленно, чувствуя, как глухо звучат слова от этого осознания.

Одним быстрым ударом меча он снес шляпки с ближайшей кучки грибов; потом остановился ко мне спиной, опираясь на рукоять и стараясь не показать своего поражения. Теперь я понимала, почему действия Тсуги имели такое значение для него лично. Он и так был не уверен, способен ли выполнять роль принца, и легкость, с которой она обнаружила его в его собственных землях, была очередным аргументом против него.

Но я своими глазами видела его огромную силу и потому не могла поверить, что объяснение было настолько простым.

– Она хотела что-то сообщить тебе, – сказала я, пытаясь вспомнить детали и злясь, что в голову не приходило почти ничего полезного. – Мне кажется, это было предупреждение. Она сказала, что остался только ты и что над ней больше не властен зов зимнего рога… Тебе это о чем-нибудь говорит?

– Нет, но звучит это все неутешительно. – Он вернул меч в ножны. – Изобель, я… – Пауза превратилась в мучительное молчание. Когда он продолжил, было ясно, что каждое признание дается ему нелегко. – Я, разумеется, не врал, когда сказал, что еще не до конца восстановил силы. Я надеялся, что мы еще как минимум несколько дней не встретим Диких Охотников. Если на нас нападут на обратном пути… когда на нас нападут, я боюсь, что не смогу защитить тебя.

Я закусила губу и опустила глаза. Жар, который возник между нами, растворился, превратившись из тлеющего огня в сыроватый пепел.

– Должен быть другой выход.

– Возвращение в летние земли ничем не поможет, да и слишком опасно. Зимние земли тоже отпадают, как и, – он помедлил, – мой собственный двор, учитывая последние события. Но Тсуга не посмеет напасть, если мы сразу отправимся к весеннему двору. Мы можем переждать там несколько ночей, а потом вернуться в Каприз более безопасным путем.

Ни один человек, посещавший двор фейри, еще не выбрался оттуда живым. Или, по крайней мере, оставшись при этом человеком. Я была знаменитой Ремесленницей в сопровождении принца, но меня не покидала мысль, что я лишь воображаю себе исключительность своего положения: иллюзия, которой, возможно, были подвержены все остальные люди, попадавшие в такую ситуацию. Я медленно, прерывисто вздохнула.

– В весеннем дворе у меня правда много покровителей.

Грач согласно кивнул.

– Если со мной что-нибудь случится, Овод удовлетворит твою просьбу вернуться домой. Я в этом уверен.

– И когда я вернусь в Каприз…

– Мы больше никогда не увидимся, – закончил он, – по множеству причин.

В груди у меня все сжалось от боли, и отнюдь не физической. Что случится с Грачом после нашего расставания? Я представила, как он возвращается в осенний двор, идет по длинному сумрачному коридору, занимает свое место на троне, и тысячи глаз смотрят на него, выискивая на его лице следы человеческого несовершенства, которые так ярко высветил мой портрет. Сколько он еще выдержит, прежде чем поскользнется, и его народ, оскалив клыки, набросится на него, как стая волков – на раненого оленя? Как долго он сможет им сопротивляться? Я знала, что он не дастся им легко – или быстро. Но я была не в силах помочь ему. Мне следовало помнить, что контролировать можно было только свою судьбу. Внутренне изнывая, я нацепила на себя маску хладнокровия и кивнула.

– Тогда пойдем, – сказал он и, пряча лицо, прошел мимо.

Блестящий осенний день встретил нас за пределами укрытия. Мы шли долго, несколько часов; не было и следа Диких Охотников, и самую большую опасность представляли для нас разве что желуди, падающие с деревьев на тропу. Окруженные мирной красотой леса, согретые лучами солнца, мы недолго оставались в подавленном настроении. Чем дальше шли без происшествий, тем легче становилась походка Грача.

– Ты чего улыбаешься? – спросила я, нагнувшись, чтобы в который раз безуспешно попытаться вытереть пальцы, липкие от яблок, которыми позавтракала, и смерив Грача подозрительным взглядом.

– Я вспомнил, что в это время года весенний двор устраивает бал. Если он еще не прошел, то мы, вероятно, сможем принять участие.

– Да уж, отличное времяпрепровождение для двух беглецов, спасающих свои шкуры.

– Значит, решено, – заключил он, явно довольный. Я фыркнула, вовсе не удивившись.

– Вы, фейри, просто невозможные.