Клуб "Темные времена" - Элисон Гудман

Девушка чуть не поперхнулась муссом из форели и поспешно приложила к губам салфетку:

– Да, дядюшка. Благодарю вас.

– Королева с ней заговорила, Пеннуорт, – добавила леди Леонора. – И не упомянула Кэт… – Она замялась, осознав свою ошибку, и тут же бодро добавила: – Никаких неприятных вопросов.

Дядюшка замычал в ответ, задумчиво прожевывая мясо.

– Рад слышать. Будем надеяться, что придворные гарпии последуют примеру Ее Величества и оставят этот эпизод в прошлом. – Он махнул в сторону племянницы вилкой: – Видишь, моя дорогая, наше доброе имя и твое скромное поведение спасли твою репутацию в обществе. Даже королева тебя одобрила, – ухмыльнулся дядюшка.

На мгновение девушка растерялась, а затем поняла, что лорд шутит. Она быстро выдавила из себя улыбку:

– Да, дядюшка.

Лорд Пеннуорт удовлетворенно кивнул и повернулся к жене:

– Ты отлично справилась, Леонора.

Тетушка напряглась от непривычной похвалы:

– Действительно, Пеннуорт.

Хелен опустила взгляд на тарелку с фасолью.

– Как прошел позавчерашний вечер у Хискотов? Насколько я знаю, за столом ты сидела с сэром Реджинальдом? – продолжил дядюшка.

Кажется, сэром Реджинальдом звали тихого старика по левую руку от Хелен, который налегал на ягненка и оленину.

– Он был крайне увлечен мясом, – сказала Хелен и, заметив удивление тетушки, воздержалась от дальнейших комментариев.

Дядюшка неожиданно умолк, в свою очередь увлекшись куском говядины.

– Знаешь, он дважды вдовец, – обратился лорд к тетушке. – И подумывает над тем, чтобы снова жениться.

Нежная форель застряла в горле девушки. Сэру Реджинальду было под шестьдесят.

Тетушка встретилась глазами с племянницей, взглядом умоляя ее молчать.

– Даже не знаю, Пеннуорт. Он всего лишь баронет.

– Но вариант хороший. – Дядюшка выковырял застрявший между зубами хрящик. – И налет дурной славы его не отпугнет. А вот других он смутить может, несмотря на великодушие королевы.

– Возможно, однако сэр Реджинальд был вынужден не так давно продать бо льшую часть своих земель. Ведь они находятся неподалеку от Ноттингема, а там эти безумные луддиты стреляют во всех подряд.

Хелен вернулась к своей форели. Тетушка умна. Она подняла тему, которая всегда увлекает дядюшку.

– Ты права, – сказал он. – Мерзавцы бунтуют по всей стране. Вчера в «Таймс» я прочел, что они вышли с плакатами на улицы Ноттингема и предлагали награду за мэра, живого или мертвого. Ей-богу, так и говорили: живого или мертвого! Их бы всех срочно отправить на виселицу, а не то нас ждет эпоха террора, как во Франции двадцать лет назад!

– Я уверена, что их остановят, дорогой, – мягко ответила тетушка.

Разговор перешел на преподобного Хейли: дядюшке не нравилось его туманное отношение к вопросу.

– Наверняка он их втайне поддерживает, черт его побери!..

Дальше Хелен не слушала. Ей представилось, как сэр Реджинальд наклонился ее поцеловать, и вот его красные губы и пропитанное мясом дыхание становятся все ближе и ближе… Тут этот образ разрезала еще более жуткая фантазия: она и сэр Реджинальд на месте тех леди и джентльмена со второй открытки. Девушка прижала руку ко рту, боясь, что ее вырвет. Дядюшка уже приступил к поискам жениха, и согласен он практически на любого. От этого варианта тетушка его отговорила, но рано или поздно найдется кандидат, который полностью его устроит. Что с ней тогда будет?

Хелен подняла бокал и отпила большой глоток охлажденного вина, но даже оно не смыло отвратительный воображаемый поцелуй старого сэра Реджинальда.

* * *

После еды они с тетушкой поднялись в гостиную; Хелен шла медленно: ей не хотелось сидеть три часа и читать, вышивать, писать письма до тех пор, пока не придет время дневной прогулки по Гайд-парку. Обычно Хелен ездила по аллеям на своей кобыле Цирцее или каталась с тетушкой в тильбюри^[28] по Роттен-роу, но сегодня они договорились о встрече с Миллисентой и леди Гардуэлл, а их семья уже не могла себе позволить содержание кареты, так что им предстояла пешая прогулка среди весенней зелени. Ездить верхом несомненно веселее, но зато Хелен представится возможность побеседовать с подругой с глазу на глаз и рассказать о странных событиях прошедших дней. Но прежде следовало чем-то себя занять в ожидании намеченного часа.

Хелен со вздохом устроилась на диване с новеньким пособием по моде и стилю, «Зеркалом граций»^[29]. Она остановилась на абзаце, в котором автор подчеркивала, что девушка обязана служить украшением дома, но вместо того, чтобы увлекаться косметикой, она должна лишь подчеркивать красоту своей целомудренной натуры. Когда часы возвестили о наступлении долгожданной минуты, тетушка оторвалась от писем и кивнула: пора собираться.

– Прошу тебя, надень ту новую батистовую юбку в горошек с янтарным спенсером, – сказала тетушка, когда они вышли из гостиной. – Сегодня достаточно ясная погода, и к ним отлично подойдет казакин цвета морской волны.

Хелен послушно облачилась в требуемый наряд и спустилась обратно в гостиную. Прошла целая вечность, прежде чем Филипп отворил двери и объявил о прибытии леди и мисс Гардуэлл. Бледное лицо лакея покраснело от предвкушения. Хелен натянуто улыбнулась. Неудивительно, что он взволнован: Филипп будет сопровождать их во время прогулки в парке, а находиться на свежем воздухе в окружении женской красоты – счастье для всех лондонских мужчин, независимо от положения.

Застегнув верхнюю одежду на все пуговицы и завязав капоры^[30], чтобы их не унесло ветром, неизменно гулявшим по людной Пикадилли, дамы направились в сторону Гайд-парка. Хелен взяла Миллисенту под руку и ускорила шаг, надеясь оторваться от тетушки и леди Гардуэлл и поговорить с подругой наедине, но те не отставали, подгоняемые ветром, который все еще был холодным.

– Девочки, – окликнула их Леонора. – Пожалуйста, идите медленнее. Вы ведете себя недостойно.

Хелен стиснула зубы и переглянулась с Миллисентой. Неужели им не удастся обсудить новости без лишних свидетелей?

Пришлось еще немного подождать. Когда они достигли ворот парка, час прогулок был в самом разгаре и по аллеям прохаживались бесчисленные леди и джентльмены. Впервые за много недель в Лондоне выдалось ясное воскресенье, и чуть ли не все жители города вышли на свежий воздух. Повсюду мелькали яркие весенние наряды, легкие ткани трепал ветер. Хелен схватила Миллисенту за локоть и притянула ее к себе: прямо перед ними по дорожке пробежала бодрая кобыла в яблоках, которая несла леди в фиолетовом рединготе с оборками к Роттен-роу. На усыпанной гравием песчаной аллее для верховой езды уже было многолюдно. Леди в фиолетовом хотела повернуть, чтобы встроиться в этот ленивый ряд, но кобыла дернулась в сторону. Хелен неодобрительно цокнула языком. Всадница неуверенно чувствовала себя в седле и не умела управлять лошадью; ей следовало подобрать более послушного скакуна. Лакей ехал за хозяйкой, но его больше волновали хорошенькие горничные, проводившие свободный от работы вечер в Гайд-парке, чем безопасность госпожи.