Солнце цвета стали - Дмитрий Казаков

– Нет! – ответил честный Ингьяльд, грустно вздыхая и разводя ручищами. – Скорее всего, мы попали к женщинам, которые продают любовь за деньги.

– Мы туда сходим – обязательно!.. – ободрил соратников конунг, которому всегдашняя невозмутимость в этот раз далась нелегко. – Каждый из дружины. Но потом! А сейчас мы должны посмотреть город!

Припортовый район вскоре кончился, и потянулись высокие дома, нижний этаж в которых занимали лавки. Нашлись среди них и оружейные. В их полумраке мягко серебрились лезвия тонких и изящных клинков, подобных которым никто не видел в Северных Землях. В других кипами лежали ткани, тонкие, словно паутина, и такие яркие, что болели глаза. Ковры были толсты и мохнаты, точно невиданные плоские гусеницы, а искусство их создателей заставило бы побледнеть от зависти ремесленников Валланда и Бретланда.

Многоголосо орали продавцы, зазывая покупателей к прилавкам:

– Подходи, лучшие копья во всей Европе! Сами тычут куда надо, сами кольчуги пробивают!

– Секретные снадобья от мужской слабости. У старцев на смертном одре поднимает… Последние продаю!

– Ткани из самой Серики, из чрева червей!

Про червей продавец, похоже, врал, но ткани и на самом деле оказались чудные, полупрозрачные и блестящие. Ивар представил себе Рагнхильд в одежде из такого полотна, и сердце его тоскливо дернулось.

– Пряности: перец, мускат, гвоздика, кардамон! Зажигают в утробе огонь, с ними съешь даже дохлую кошку… Что значит – дорого? Убирайся вон, противный!

– Украшения, достойные самого правителя Багдада. Порадуйте ваших жен…

Глаза разбегались, большого труда стоило удержать их вместе. Викингов постоянно толкали, дергали за рукава, куда-то порывались тащить. Под ногами путались оборванные дети, канючили подаяние нищие. Тут же вертелись предсказатели и пророки, готовые за серебряную монету открыть все тайны будущего.

Ивар ощущал себя куском мяса в кипящем супе. Голова раздувалась, грозя лопнуть; чудилось, что весь огромный город, в сотни раз больший любого селения, виданного до сих пор, представляет собой бесконечный рынок.

Поэтому, когда толчея неожиданно кончилась, а шум и вопли остались за спиной, он испытал немалое облегчение.

– Уф! – выдохнул Кари. – Они же все чокнутые!

– Похоже, – согласился конунг. – Пойдем дальше?

В этом районе дома были куда ниже, но выглядели богаче. Ко многим из них примыкали огороженные сплошными заборами сады, через стены свисали ветви деревьев, ветер шелестел в листве.

Людей тут было мало. Навстречу протопал, окинув викингов мрачными взглядами, отряд стражников. Четверо чернокожих, тела которых едва прикрывали набедренные повязки, пронесли что-то вроде носилок. В них развалился толстый, надменный человек в богатой одежде.

А потом улица свернула и оборвалась, упершись в ворота, проделанные в высокой каменной стене. Она тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз, огораживая несколько обширных холмов. На них раскинулось нечто, могущее быть только дворцом. По сравнению с ним обиталище конунга Бретланда Артура смотрелось жалкой лачугой. Изящные белые здания, связанные друг с другом галереями, тонули в зелени садов, а надо всеми постройками высилась грозная крепость, зубцы которой темнели на фоне синевы неба.

– Ого, – сказал Ивар, чувствуя, что более не в силах удивляться, – богато живет здешний конунг. Который кейсар…

– И император, – добавил Нерейд. Голос его звучал жалобно. – Я уже все, свалюсь сейчас от изумления! Мне нужно выпить!

– Выпьем, – заверил его конунг, похлопав по кожаному кошелю, висящему на поясе. – Вот только золото на местные деньги поменяем…

Для этого пришлось возвращаться в торговый район. Меняла, проведший обмен, судя по его хитрой роже, изрядно на нем нажился, но викингам было не до мелочей. Им всем, до дрожи в коленках и до колотья в боку, хотелось промочить горло.

Подходящее место вскоре сыскалось. Заглянув в дверь, над которой болталась вывеска с изображением большой кружки, северяне окунулись в упоительный хмельной аромат.

– Хозяин, пива! – рявкнул Нерейд, усаживаясь за длинный, похожий на лавку, стол. В полутемном помещении таверны было не людно, лишь дальние от входа столы занимали какие-то мрачные личности неопределенной внешности.

– А деньги у вас есть? – поинтересовался подошедший трактирщик. – А то знаю я вас, варваров. Вы всегда тумаками расплачиваетесь…

Хаук молча кинул на столешницу золотую монету. Та зазвенела, и глаза трактирщика вылезли на лоб, как у страдающей запором совы. Он в мгновение исчез, а вернулся с целой охапкой кружек, по стенкам которых сползала переливавшаяся через край пена.

Ивар проглотил свою порцию в один миг и только потом ощутил, что у пива какой-то странный вкус. После второй кружки в голове зашумело, хотя обычно для этого требовалось куда больше хмельного напитка.

– Хорошо… – глуповато улыбаясь, промямлил Нерейд, и тут же за его спиной возникла темная фигура. Ивар успел краем глаза заметить кивок хозяина; и на голову рыжему викингу обрушилась суковатая дубина.

Она с треском переломилась, а Ивар, затылком ощутив приближение опасности, дернулся в сторону. Ему удар пришелся по плечу. Оно тут же заныло. Гневно взревел Кари.

Ивар вскочил, ощущая, как дрожат ноги, махнул рукой назад, попал во что-то мягкое. Только потом увидел, как сбитый кулаком тип, из тех, что ранее сидели в углу, катится по полу.

Остальные плотной цепью окружали викингов. В руках сверкали ножи.

– Эй, что тут происходит? – вялым, не своим голосом спросил Хаук. И его одурманило странное пиво.

– Ограбление! – глумливо ухмыльнулся хозяин, с лица которого исчезли последние остатки дружелюбия. – Вы, грязные варвары, прибываете в Константинополь только затем, чтобы потратить деньги. Так что не все ли равно, где вы их оставите? И не вздумайте обнажать мечи, тут же позову стражу! Кто докажет, что не вы первыми начали?

Ивар, взявшийся было за оружие, тут же отдернул пальцы.

– Ну что, отдадите золото по-хорошему? – спросил трактирщик.

– Нет! – В голосе конунга прозвучала холодная ярость. – Бей! Одину слава!

Удар Кари был такой силы, что попавший под него разбойник с глухим воплем улетел к стене, где и затих. Ивар ринулся вперед, ощущая, как путаются мысли – то ли от дурмана, то ли от бешенства…

Руку ошпарила боль, но ему было все равно, и он всадил кулак в горло одного из бандитов. Тот упал, а Ивар, не раздумывая, прыгнул на второго, повалил его и принялся остервенело колотить по лицу.

Когда поднялся, то все было кончено. Неудачливые грабители в живописных позах возлежали на полу и столах, а Кари доламывал о голову хозяина остатки лавки, которой, судя по всему, дрался. Ингьяльд обсасывал покрытые кровью костяшки пальцев, а Нерейд с перекошенной рожей ощупывал макушку, о которую так удачно сломалась дубина с руку толщиной.