Императоры иллюзий - Сергей Лукьяненко

Ванда не сразу вернулась в дом. Вначале она постояла нааллее, где яблони с каждым десятилетием удавались все лучше и лучше. Даже буряне смогла здесь сбить все плоды. Она прошлась, останавливаясь у мест, приметныхлишь ей.

Инфаркт. Старость. Рак. Старость. Старость. Рак. Суицид.«Тайфун», взорвавшийся в руках. Снова старость…

Двадцать могил, двадцать плевков в костлявое лицо смерти.Неизмеримо далеко от Терры – которая для Каховски всегда оставалось Землей, отдревнего-предревнего города Кракова, где она родилась.

– Сегодня я вернусь домой, – сказала Ванда. Ей захотелось,чтобы Дач сейчас был рядом – он бы понял. Но и Дач и Томми сейчас бежали ккомпенсатору, к своей древней шлюпке, которую могли не заметить орбитальныепатрули.

Прихрамывая – старая травма колена, которую приходилосьподолгу залечивать после каждого аТана, Ванда Каховски вернулась к дому. Былотихо – пока еще тихо.

Она постояла в гостинной – мягкие кресла, опущенные шторы,полумрак… Позвала:

– Агат! Агат!

Черный кот неторопливо спрыгнул с подоконника, подошел кней. Каховски нагнулась, провела ладонью по мягкой шерстке:

– Агат, пора. Понимаешь?

Черный кот издал протяжное мяуканье, которое заставило бынасторожиться Дача или иного лингивиста-супера.

– Нет. Все очень серьезно. И времени нет. Беги к Марии.Немедленно.

Снова жалобный крик – уже почти не звериный.

– Агат!

Кот отступил на шаг.

– Да, это твой дом. Но скоро его не станет. Иди к Марии. ТамСнежок и Рыжка. Иди.

Когда, вспрыгнув на подоконик, Агат еще раз посмотрел наВанду – жалобно и недоуменно, она закричала:

– Да иди же, тупой! Иди!

Занавеска колыхнулась. Ванда, прихрамывая чуть сильнееобычного, прошла в столовую. Включила плиту – рацион номер десять,штурмовой-прим. Залпом выпила боевой коктейль – как всегда невыносимо противныйи чуть пьянящий. Поколебалась, отпила полчашки горячего шоколада, и, оставиввсе остальное на сервировочном лотке, поднялась в свою спальню.

Здесь шторы были раздернуты, и она почти сразу заметиласеребристую точку, зависшую в небе. Секунду Ванда стояла, любуясь истребителемИмперии. Потом прошла вдоль стены, ласково касаясь то «Шанса», то«Ультиматума», то «Кондора-СТ». Много оружия, очень много. Хватило бы на всех,кто сейчас готовится штурмовать маленький домик в бесконечном саду.

Каховски выбрала скорострельный фазер, любимое оружиекиллеров-одиночек, самоделку с ограниченной логикой. Ей слишком не хотелосьошибиться, чтобы пренебрегать псевдоинтеллектом оружия. Несколько минут онапотратила на ввод ограничений, поглядывая на застывшую в небе «Синюю Птицу».Потом, положив фазер на колени, села у окна.

Три минуты тишины перед вечностью – не слишком много?

Конверт, принесенный вчера нарочным, по прежнему лежал нажурнальном столике. Каховски повертела «аТановский» бланк – мерцающая золотомэмблема, ровные рукописные строчки – жест особого уважения.

«Госпожа Фискалоччи! На протяжении почти двухсот лет выявлялись нашим неизменным и уважаемым клиентом. Если ваше решение о непродлении«аТана» вызвано временными материальными трудностями, то я, как полномочныйпредставитель компании, имею честь предложить вам беспроцентный и бессрочныйкредит на сумму, равную стоимостью льготного (категория: Г-К-6) аТана.Единственным условием является использование кредита на возобновление вамибессмертия.

Для получения кредита и продления аТана вы можетевоспользоваться упрощенной процедурой, отвечающей пунктам 3.2 и 3.3стандартного договора. Если же решение прервать контракт вызвано личнымимотивами, смею предложить Вам консультацию танатолога и курс психологическойреабилитации, которые согласно пунктам 6.4 и 7.1 предоставляются вамабсолютно…»

Каховски встала, окинула взглядом оружие на стенах, инеторопливо поднялась на чердак. Пыль, хлам, полутьма. Зато здесь имелось оченьмного маленьких окон – сквозь которые было прекрасно видно бегущих к домудесантников. Ванда подняла фазер, отлавливая среди людей громоздкую, хоть истремительную фигуру булрати. Нажала на спуск. Стекло брызнуло наружу, мелкимиогненными каплями, а булрати разорвало напополам.

– Первый, – сказала Ванда, семеня к соседнему окошку. Но внее еще не стреляли. Откуда-то с неба загремел тысячекратно усиленный голос:

– Именем Империи! Прекратите огонь и выходите…

– Второй, – выцеливая иссиня-черную чешую меклонца сказалаВанда. Меклонец, свернувшись в эмбриональный шар, замер среди деревьев.

Чердак озарило голубой вспышкой. Каховски почувствовала, какподломились ноги, а пол стремительно ринулся навстречу. Стационарный станнер…давно пора.

Все-таки кое-что она успела. Немного…

Подстегнутые боевым коктейлем нервы все еще служили ей.Ванда подтянула ствол фазера к голове, выдохнула, и надавила на спуск. Ничего.Только замерцал огонек ограничительных цепей. Ах да, она ведь тоже – человек…хотя бы с точки зрения оружия. Непослушными пальцами Ванда принялась отключатьблок псевдоинтеллекта.

Ей удалось справиться в тот самый момент, когда лестницазатрясалась от тяжести закованных в броню людей, а черепичную крышу пробиласуставчатая лапа меклонца. Секунду Ванда задумчиво смотрела на нее, потом ссожалением перевела взгляд на фазер.