Сады проклятых. Путь души - Дарий Дюже

– Так значит… этот фейерверк…

– Души. Мир Змея всё-таки погиб, едва исчез контроль Владыки. Может, это и к лучшему. Ничего хорошего из страданий этих людей не получилось бы, как мне кажется. А «материал»… души вернулись в свою реальность, и так атака, что ты видела в записи – всего лишь попытка найти себя, своё тело, свою жизнь, несправедливо и коварно отнятую, когда душа ещё не исчерпала энергию и жажду жизни.

– И что теперь? Что с ними случилось, как ты думаешь? – мне почему-то стало ужасно грустно, ужасно жаль. Причём не только всех этих людей и их родных, что тосковали по пропавшим в Зоне Садов Проклятых, но и самого Змея. Владыку, что так отчаянно стремился вернуть к жизни свою вселенную. Если разобраться, то он такая же нечаянная жертва обстоятельств, как… как и любая жертва жизни. Ненавидеть? Нет, пожалуй, я никогда не смогу больше его ненавидеть. Мне его слишком жаль.

– Я думаю, эти души вернулись туда, где смогут познать покой, где смерть и сон – всего лишь синонимы: в нирвану, рай, в нгеви или нгектар. Как ни назови…

– А мои родители?

Он помолчал, прежде чем ответить:

– Любовь – велика сила: ничего не весящая, ничего не значащая, но рождающая миры там, где казалось, уже всё погибло.

Его слова прозвучали с силой признания и убеждения – я оказалась не готова услышать их так. Кажется, покраснела, отвела взгляд, глядя за горизонт, как совсем недавно он. Но чувствовала его взгляд: Доро ждал, ждал моих слов, ответа. Но я не решила, ещё ничего не решила.

– Я… я не знаю, Доро. Мне нужно время, чтобы понять…

– Чтобы понять что?

Его лицо стало жестким, вновь невидимый ветер шевельнул волосы, а глаза будто засветились голубоватым, льдистым светом. Я отступила на шаг.

– Что бы понять, любишь ли ты?

– Нет. Не так. Я… я не та, что прежде. Я не знаю… Я не знаю, что делать с этой жизнью, я не знаю, как и ради чего жить. Подожди. Подожди немного. Ты требуешь ответа у человека, у которого совсем недавно выбили краеугольный камень из-под ног, и вселенная его разрушена… Мне нужно время…

– Время… Хорошо, Мифа, времени у нас – целая вечность. Я буду ждать… – он слегка улыбнулся, и холодный свет исчез из глаз, Доро вновь стал похож на нормального человека, немного смущённого и виноватого. – Извини, я не хотел напугать тебя. И нас, кажется, ищут.

Силовое поле кабинки исчезло, мы услышали тихий гомон голосов посетителей кафе и негромкую лирическую мелодию, под которую танцевало несколько пар. Доро несколько неловко поставил бокал на стол, и в этот момент створки лифтовой площадки разошлись, выпуская моего братца, который, осмотревшись, чуть не в припрыжку направился к нам. Он улыбался во всю свою детскую рожицу и помахивал каким-то листком, в другой руке была небольшая коробочка.

– Вот вы где! Тамара так и сказала.

Мы молча переглянулись: Тамара сказала? Мы никому не сообщали о своих планах…

– Мифа, – не обращая внимания на наше замешательство, продолжал братец, – она торопилась и просила передать тебе записку. Вот. А это, – протянул он мне коробочку без опознавательных надписей, – сказал отдать тебе Кирилл.

Сначала я заглянула в коробочку: ну что мог передать мне Странник, с которым я едва была знакома, крестницей и должницей которого отныне была? В ней оказалась горсть знакомого чёрного порошка и сложенная в несколько раз бумажка. Странник, зачем мне рецепт вещества, способного связать Бога? Ведь я никуда не собираюсь из этого лучшего из миров. Здесь есть всё и все, что нужно и кто нужен мне. Ведь так?

Доро смотрел на этот дар с лёгким недоумением и подозрением, словно чувствовал, на что способна эта непрезентабельная пыль. Бережно закрыв крышечку, развернула записку.

«– Мифа, я рада, что всё завершилось благополучно. Но теперь ты знаешь, что это такое – когда душа распадается на цветные витражные осколки, и никогда не сможешь забыть. И тоже самое происходит с нашей вселенной. Она больна. Больна тяжело и уже почти неизлечимо. Кроме нас некому искать ей исцеления. Тамара Тамиловна всегда сможет помочь тебе найти меня. Думай. Думай и решайся. Прощай».

Думай и решайся. «Бессмертное создание, что томится в заточение, и вместе с ним страдает вся вселенная». Случайность ли то, что ты мне это рассказал, Золотой Полоз? Думай и решайся… Почему же мне иногда кажется, что всё давно и навеки записано на неких скрижалях, и ничего, ну совсем ничего наши суетные движения уже не изменят? Почему мы всё равно суетимся, думаем и решаемся, прикладывая неимоверные усилия к достижению поставленной цели? Потому что – люди?

Отдав развёрнутую записку Доро, шагнула к балюстраде, заглядывая вниз, в светящуюся огнями ночную тьму, и мне казалось, что я различаю далеко внизу лицо улыбающейся девушки. Знающей пути Миров, и тех, кто должен ими пройти…