Сестры Тишины. Болтушка - Вера Чиркова

– Лаис! Мне нужно тебе что-то сказать… – Тулос выпрыгнул из лодки и ждал, не заходя в шатер, где командир завтракал в окружении служанок.

Гарт нахмурился и нехотя встал с ковра, сидеть возле невысокого столика приходилось по-торемски, на полу.

Выходя, украдкой оглянулся успокоить взглядом Мальяру, и обнаружил, что на него смотрят все присутствующие: и служанки, и Хас, и даже маленький Кор, прижавшийся по обыкновению к матери.

За последние дни мальчишка, почти не вылезавший из воды, загорел еще сильнее и ровнее и заметно поздоровел. Теперь он больше не напоминал чахлый оранжерейный экзотический цветок, скорее ровный, крепенький грибок, какие встречаются в Ардаге под соснами. И это радовало и одновременно беспокоило графа, в замке, куда они прибудут через несколько дней, такой свободы у малыша не будет. Гарт всегда недоумевал, глядя на вырубленный в тех скалах крохотный причал, до которого сквозь чащу усеявших бухточку обломков и валунов приходилось добираться на лодках, какому сумасшедшему пришла в голову идея строить себе жилье в таком диком месте.

– Что? – холодно осведомился он, остановившись в трех шагах от шпиона, и тот как-то нервно дернул щекой.

– С переднего плота можно рассмотреть возле причалов Хазрана вымпелы «Летящей».

– Не может быть… – ошеломленно выдохнул командир и с ненавистью уставился на помощника. – Донес… гадина!

– Кэнк… – горько кривясь, выдавил Тулос, – клянусь… не я. У меня нет пирамидки… и не было никогда. Ты же знаешь, у нас они работают только возле границы. Я должен был всего лишь отправлять доклады из Шархема и Хазрана. Он специально все время разговаривал со мной… хитрый шакал.

– Хорошо. – Гарт ему не поверил, но это не имело теперь никакого значения. – Возвращайся на первый плот. Возможно, он пришлет гонца с приказом.

– Можно отправить ее на берег, у вас же тоже есть лодка, – безнадежно произнес воин, но Гарт лишь хмуро глянул на непрошеного советчика и отвернулся.

Как не вовремя он вчера пообещал Мальяре, что не станет заставлять ее уйти! А теперь уже поздно уговаривать вдову или пытаться объяснять ей, насколько странно и необычно ведет себя в этот раз капитан корабля, обычно забиравший их на борт с самых отдаленных причалов и выбиравший для этого лишь те часы, когда там меньше всего народа.

Тейлах стоял на корме, с кажущейся невозмутимостью смотрел, как с верховьев Ло к причалам подходят три груженых плота, и незаметно потирал о плечо щеку, еще помнившую обжигающую боль тонкой и хлесткой нагайки. А в ушах звенели яростные и презрительные слова, заставляя снова и снова стискивать пальцы в бессильном гневе.

– Ты, дохлый ишак! Только и умеешь жрать мясо да смотреть на женщин снизу! Зачем ты отпустил их с обозом? Я два месяца жду, пока у него найдется хоть одно слабое место, плачу вам сумасшедшие деньги, а ты, едва появилась какая-то приманка, вместо того чтоб немедленно доставить их в замок, отправил неизвестно куда! А мне доносят, что они снюхались! Ты знаешь, какое наказание ждет тебя, если эта парочка сбежала вместе со щенком? Не знаешь. Но лучше тебе и не знать… спать спокойнее будешь!

«Герпень проклятая, гадина!» – рвалась из души управляющего ненависть. Каким дураком он был, когда согласился на эту работу, польстившись на тройное против обычного жалованье! Разве знал, сколько издевательств и унижений придется вытерпеть всего за несколько месяцев?! Да он столько не перенес до этого за всю жизнь! А теперь страшные подозрения разъедают его мозг голодным шакалом и с каждым днем становятся все обоснованнее! Разумеется, он догадывался, что большие деньги не платят просто так, и готов был на некоторые… особенные услуги, но вовсе не на всё!

Но хуже всего другое: теперь он не может разорвать контракт и уйти по-хорошему… сам себя запер в ловушку, подписав необычный договор.

Торемец рассмотрел суетившихся на плотах воинов, готовящихся к разгрузке, и на его губы выползла презрительная и мстительная ухмылка. Одно утешение… таким идиотом он оказался не один… все эти олухи тоже клюнули на блеск золота, и очень скоро им предстоит узнать, чем расплачиваются за свою жадность дураки. Жаль только, Тейлаху не доведется полюбоваться на их удивленные рожи, к тому моменту его с ними уже не будет… успел принять меры, чтобы нырнуть в заготовленную на самый крайний случай лазейку.

– Добрый день, господин. – Гарт, поднявшийся на корабль первым, стоял перед ним, покорно склонив голову. – Пока грузят мебель, отправить служанок в харчевню? И еще мне нужно найти табунщика, мы отправили сюда лошадей.

– Крикни, чтобы женщин подняли на борт, – процедил Тейлах, – посидят здесь, для них готова каюта. Тебе тоже. А Тулосу прикажи отправить кого-нибудь к табунщику, хоть того слугу, что нанимался со старшей горничной. Пускай продаст животных и отнесет деньги в гномий банк на мое имя… я потом проверю.

– Слушаю, господин, – ровно ответил Гарт, хотя внутри у него все обмерло, неизвестный враг опередил, предугадал все заготовленные хитрости и перекрыл пути отхода, исключая даже малейшую возможность сопротивления.

Не зря же среди бандитских рож дюжих матросов и стоящих за спиной господина телохранителей не видно ни одной знакомой по прежним путешествиям физиономии. И остался только один путь: принять весь гнев Тейлаха и его хозяина на себя, отдав Мальяре приказ немедленно бежать.

– Тулос! – шагнув к борту и чувствуя спиной десяток вонзившихся в него холодных взглядов, громко крикнул Гарт. – Отправь Хаса к табунщику, лошадей нужно продать, а деньги положить на имя господина в гномий банк. И первыми поднимайте на «Летящую» женщин, я буду отсюда следить.

Два слова, стоящие близко, «женщина» и «следить», – это условный знак, что он в ловушке, и приказ сестре Тишины уходить. Гартлиб очень надеялся, что сообразительная вдова найдет способ улизнуть. На пристани сейчас, в начале дня, толпится куча народа, грузчики, торговцы, пассажиры. Хотя большое судно у причала всего одно, зато болтается около десятка мелких, перевозящих людей и грузы на другой берег широкой Ло, расходящейся ниже на несколько рукавов дельты.

Пару минут он ждал, томясь тайной надеждой, но, увидев четыре женские фигурки, бредущие к крутому трапу под конвоем шестерки незнакомых воинов, и детскую ручку в лапище одного из них, свирепо сжал кулаки, вонзая в ладони ногти. Вот так всегда и бывает, когда мужчины потакают женским капризам, даже если эти капризы и обоснованы на первый взгляд очень разумными доводами. Одна рука непроизвольно скользнула на рукоять кинжала, но это движение тотчас остановил холодный голос Тейлаха.