Дворец из камня - Шеннон Хейл

Бог свидетель, она чересчур горяча.

Бог свидетель, она покорна господину.

Бог свидетель, ей верить никак нельзя,

И румянец фальшив, и слова ее лживы.

Мири не стала дожидаться Тимона после занятий и поспешила вернуться во дворец одна. Мысли роились у нее в голове, но ей не удавалось связать их вместе в приятную фразу. Так и не придумав, чем утешить Бритту, Мири постучала в двери покоев и немного их приоткрыла.

— Входи, Мири! — Бритта встретила ее благодарной улыбкой. Она была не одна. Бритта представила своих гостей, столичных знатных дам, чопорно разместившихся по диванам. — А это моя дражайшая подруга, госпожа Мири с горы Эскель.

Мири присела в поклоне, жалея, что не застала подругу одну. Листовка живым угольком сжигала ее изнутри.

Беседа шла неспешно. Говорили о погоде, о приготовлениях к королевской свадьбе, до которой осталось всего несколько дней, и о лучшем украшении десерта. Мири уже собиралась выпалить свое признание, несмотря на присутствие дам, когда одна из них, потупив взор и не отрывая его от веера на коленях, сказала:

— Сегодня утром нам на глаза попалась одна листовка. Обычно я не читаю подобные публикации, но эта вызвала большой переполох среди прислуги. Из уважения к вам, госпожа Бритта, мы усомнились в правдивости указанных там фактов, поэтому пришли лично, чтобы выслушать ваши объяснения.

— Объяснения? — переспросила Бритта, побледнев как полотно.

Дама кивнула:

— Листовка, безусловно, не соответствует истине.

Мири захотелось, чтобы дворец рухнул в ту же секунду и похоронил ее заживо.

— У меня почти нет объяснений или оправданий, — сказала Бритта. — Кое-что из написанного там — правда.

— Кое-что? — спросила дама, выгнув бровь.

Румяные щеки Бритты стали пунцовыми.

— Я действительно поехала в Эскель. Я действительно назвалась сиротой и училась в академии принцесс.

— Понятно. А что думаете по этому поводу вы, госпожа Мири с горы Эскель? — поинтересовалась дама.

Мири, которая сидела, подсунув ладони под себя, вспомнила уроки манер и сложила руки на коленях.

— Я думаю… Я думаю, что Бритта моя подруга. Возможно, тот, кто это написал, не имел в виду ничего плохого. И Бритта тоже не желала никому навредить, когда отправилась на гору Эскель. Так или иначе, я не хотела стать принцессой.

Сказала и поморщилась. Магистр Филипп печально покачал бы головой, услышав, как она перепутала все правила риторики. На лицах дам читались недоумение и даже насмешка. Бритта выглядела потерянной.

Дамы напомнили Мири голодных рыб, которых она видела в океане: они плавали кругами в ожидании отбросов с рыбацких судов — рыбьих потрохов после чистки улова. Понимая, что своим признанием авторства она лишь даст им еще больше повода для сплетен, «дражайшая подруга» Бритты извинилась и ушла.

В комнате девушек Мири не могла взглянуть никому в глаза. Они оказались правы: это она написала «Жалобу горянки», пусть даже не всю. Но как ей все объяснить, не упоминая Тимона? Мужа Сиселы казнили за такое же преступление.

Мири надела накидку поверх студенческой мантии и вышла на улицу.

На столицу опустился вечер. Керосиновые фонари шипели, освещая дома, лишенные красок, так что мир выглядел черно-белым, как усеянное звездами небо.

В той части города, где жила госпожа Сисела, на клумбах пышно цвели крокусы и нарциссы. Скоро в гору поползут фургоны, начнутся весенние торги. От этой мысли Мири передернуло. Хоть она и написала с десяток писем сестре, но теперь не хотела отправлять ни одного. Что она может сказать о податях и грозящей всем жестокой бедности? Как ей успеть все уладить вовремя?

Мири вошла в салон, и гости повернулись к ней, обрадовавшись ее появлению. Мири сжала кулачки, не желая расставаться с гневом.

— Мири! — Сисела поднялась ей навстречу, взяла за руку, поцеловала в щеку.

Клемен сыграл несколько тактов популярной песни, заменив слова ради Мири:

Бог свидетель, она горяча и честна,

Амазонка, что сражает гигантов словами.

Он бравурно сыграл последние ноты, и слушатели зааплодировали, но не Клемену, а Мири.

— Я прочла «Жалобу горянки», — сказала Сисела, — и я понимаю тебя лучше, чем прежде. Моя чудная, милая девочка, я тебя обожаю и восхищаюсь тобой!

— Не надо, пожалуйста. Я этого не хотела. Я не собиралась предавать свою подругу.

Сисела наклонила голову к плечу:

— Я уважаю твою преданность, Мири, но эта девушка провела жителей горы Эскель, лишив их права посадить на трон одну из них.

— Бритта и Стеффан любят друг друга…

— Все это хорошо для красивой легенды, — прервала ее Сисела. — Но давай рассуждать логически. Как ты думаешь, принесет ли эта свадьба пользу всему Данленду?

Мири не ответила.

— Трудно отыскать в нашем городе хоть одного человека, который поддерживал бы Бритту, — сказала Сисела. — И тем не менее она станет принцессой, хотим мы того или нет.

— И это тоже заставляет людей задуматься, — подхватил Тимон. — Я знаю, она твоя подруга, Мири, и мне действительно жаль, но народ наконец-то обрел голос. Пламя революции распространяется!

Он протянул ей полоску голубой ткани. Мири взяла ее, ничего не понимая, а потом увидела повязки у всех на рукавах.