Алгоритм судьбы - Валерий Большаков

Всё утро Тимофея не трогали. На обед принесли ячневой каши, даже со сливочным маслом, и стакан киселя, плодово-ягодного, из пачки. А потом пришёл Саферби и отвёл Кнурова на допрос к Пеккале.

За сутки Тимофей как-то обвык и успокоился, а вот бывший куратор заметно нервничал. Причину его беспокойства узник понял позже, а пока Алек начал издалека.

– Скажите, Кнуров, – заговорил он, – вы историю хорошо знаете? Учили или хотя бы интересовались?

– В школе проходил, – усмехнулся Тимофей, – на твёрдую четвёрку.

– А вы никогда не анализировали процессы российской истории? Не пытались понять, почему мы вечно рушим, что построено, почему у нас постоянно то кризис, то война, то иго?

– Не везло, наверно, с руководством, – глубокомысленно заявил Кнуров. – То Иоанн Васильевич опричников заводит, и вся страна в прогаре, то Петр Алексеевич костьми и сваями невские берега укрепляет, всё форточку в Европу открыть тужится, то Владимир Ильич концлагеря открывает, а Иосиф Виссарионович нагоняет в них зэ-ка… Никита Сергеевич «кузькину мать» показывает в пятьдесят две мегатонны… Леонид Ильич миллиарды долларов раздаёт черномазым за обещание социализм строить… Те едва с деревьев слезли, а он им танки – соседнее племя истреблять! Михаил Сергеевич всё задаром Западу поотдавал, партию развалил, СССР разрушил… Борис Николаевич продолжил его дело, взялся Россию курочить, и весьма в том преуспел…

– Согласен, – кивнул Пеккала. – А как по-вашему, почему Горбачеву ничего не удалось? Сразу исключим его наивность, памятуя, что наив – брат дури… Слаб он был! Верно? Слаб! Чем-то даже похож на Николая Второго – того не зря «сусликом» звали. Мог же Николашка в 17-м твёрдость проявить и железом выдавить большевистский гной из Петрограда? Мог! Должен был, обязан даже, самодержец херов! Гвардия-то у него была, полки мог снять, где надо… А вот не стал! Слабак был! Суслик. И последний генсек таким же оказался. Надо было ему силу показать, надо было! Задавить сепаратизм, танками задавить, и в Вильнюсе, и в Тбилиси! Тогда бы он и власть сохранил, и Советский Союз, а не сидел бы, как дурак, в Форосе, пока хитромудрый Ельцин ГКЧП организовывал, чтобы потом «отстоять демократические завоевания» и урвать себе при делёжке Россию!

Пеккала усмехнулся.

– Не удивляйтесь, Кнуров… Думаете, чего это он вместо допроса политинформацию проводит? Скажу… Вы лично довольны нынешним президентом?

– Нет, – пожал плечами Тимофей. – А вы?

– Тоже нет.

– Ну, вы даёте!

– А чему вы удивляетесь? – прищурился Пеккала. – Я просто не смешиваю руководителя государства и непосредственного начальника. Клочкову я подчиняюсь, но видеть на его месте хотел бы другого человека.

– Жданова? – невинно предположил Тимофей.

– А с чего вы взяли, Кнуров, что из генерала выйдет хороший президент? Не судите по семенам о будущем урожае, подождите, пока вырастет!

– Ну, программа у Жданова хороша…

– А она у всех неплоха. Все подряд обещают народу златые горы и реки, полные вина. А получает народ в итоге денежные реформы и фальсифицированную водку!

– Хм… Тогда кого же вы прочите в главы государства и правительства?

– Себя, Кнуров! Себя. Александра Ричардовича. Что, удивил?

– Да уж… – выговорил Тимофей. Он задумался. – Так вы что… – неуверенно молвил Кнуров, – хотите, чтобы мы вам в этом помогли? Значит, Даша – это у вас по службе, для Клочкова, а я – для целей личных? Иначе я не понимаю…

– Вы правильно всё поняли, Тимофей.

– Но я же случайно оказался с Дашей!

– А я, как вас углядел, так сразу и план родил.

Пеккала поднялся из-за стола и прошёл к зарешёченному окну Он не выглядел взволнованным, но что-то нервическое всё же посверкивало в его взгляде, пробивалось тиком в уголке глаза, в беспокойном поведении пальцев, барабанивших по подоконнику.

– Предиктор, – начал он с проникновенностью, – способен не только предсказывать, но и выдавать варианты судьбы при… при изменениях некоторых параметров.

– Например, – подхватил Тимофей, – при удавшемся покушении! Или перевороте.

– Совершенно верно! – осклабился Алек. – Только что ж это вы всё самые крайности предполагаете? Обойдёмся и без перегибов. Наверняка ж можно исчислить такой вариант будущей реальности, при котором электорат большинством голосов проголосует за Пеккалу. В этом случае вы, Кнуров, станете хоть министром, хоть вице-президентом! И товарищей ваших не обидим.

Пеккала покачался с пяток на носки и продолжил:

– А знаете, почему хорош такой вариант развития событий? Потому что я никогда не допущу слабости! – с силой сказал он. – Клянусь, все казнокрады почувствуют мою твёрдую руку! А мафиозников будем мочить на месте! Я выпрямлю спины чиновникам, чтобы не прогибались перед Западом и не лизали тамошние задницы за амеро и евро! Вы верите, что я могу навести порядок в стране? А, Кнуров?

– Верю, пожалуй, – сказал Тимофей. – Но сколько ж это новых слёз прольётся! А кровищи…

– Вам жалко «мафиков»? – усмехнулся Пеккала.

– Нет, – вздохнул инженер-программист. – Мне жаль тех, кого ваши исполнители пустят в расход вместе с мафиозниками. Или вместо…

Пеккала покачал головой.

– Я и сам прекрасно вижу изъяны и недостатки, – сказал он. – Да куда ж от них деться? Издержки…

Пеккала внимательно посмотрел на Тимофея и проговорил:

– Вот что… Немедленного ответа я не требую. Ступайте и подумайте над моим предложением.

– А чего тянуть? – небрежным тоном спросил Кнуров. – Всё равно мне деваться некуда, а о посмертных наградах за геройский поступок я как-то не мечтаю… Короче, будем считать, что вы меня убедили, и я согласен на вас поработать.