Уникальный элемент - Юлия Сергачева

— Идите, не бойтесь, — приободрил Брюса рыбак. — Тут и коню копыт не замочить толком…

Тростник, осадивший пологий берег, расступался с сухим, костяным шелестом. Брюс еще успел мельком подумать, что рыбак, видно, давно забрался в реку, раз жесткие стебли успели заровнять брешь после его вторжения, как вдруг твердая опора как-то сразу кончилась.

С изумленным охом Брюс ушел под воду с головой.

Жесткие листья тростника, за которые Брюс судорожно попытался ухватиться, рассекли ладони. Мутная вода сомкнулась вокруг, сделалось темно и тесно. И тут же сильно поволокло влево.

Течение в реке оказалось мощным и коварным. И дно не прощупывалось вовсе.

С силой оттолкнувшись от упругих стеблей и преодолевая ток воды, Брюс ринулся вверх. Что-то плотное и длинное скользнуло по животу, попытавшись обвиться.

С шумом и фырканьем Брюс вырвался на воздух, увидев торчащего как ни в чем не бывало рыбака на прежнем месте. Правда теперь до него было рукой подать, потому что злое течение швырнуло Брюса практически в центр реки.

— Что за… шутки? — Брюс силился откашляться, одновременно сражаясь с настырным потоком воды.

Рыбак широко ухмылялся. Кончики зубов у него были заострены, как у щуки.

— Брюс! — Изумленная Элия вцепилась в поводья гиппогрифа, наполовину втиснувшегося в тростниковые заросли.

— Назад! — закричал Брюс. — Тут глубоко!

Речка, такая безобидная и мелководная с виду, упруго пульсировала, словно артерия, увлекая Брюса за собой. Могучее течение волокло, норовя обернуть водоворотом и затянуть в омут, чей мутный глаз с готовностью открылся рядом. Брюс попытался ухватиться за удилище.

Удочка вдруг живо извернулась, собравшись крутыми изгибами, и пружинисто выпрямилась, пытаясь захлестнуться вокруг шеи Брюса. Тот снова ушел под воду, погрузившись в буро-блеклую муть.

Выскочил, шлепая руками и разгоняя пенные буруны.

— Брюс!

Краем глаза Брюс видел, как Элия сражается со взбудораженным гиппогрифом, убеждая его то ли взлететь, то ли остаться на месте. А может, они просто неудачно зацепились друга за друга. Дожидаться результатов схватки было некогда, и Брюс попытался выгрести против течения.

Рыбак злорадно скалился, занося свою жуткую удочку. Брюсу вдруг померещилось, что нечто гибкое, упругое, пытается обвиться вокруг его ног. Он в ужасе забился.

— Держись! — из леса показались бегущие фигурки, волокущие длинные, явно наспех сломанные ветки. — Хватайся!

Тот, что успел первым, с ходу вломился в тростник и закинул свою ветку. Ветка шлепнулась о воду. Листья растопырились, как маленькие ладошки. Несколько сорвались и, кружась, поплыли вниз.

Брюс вцепился в спасительную ветку. Вторая жердина, протянутая подоспевшими доброхотами, едва не стукнула Брюса по голове.

— Ой!.. Простите! Едва успели… — уже знакомая конопатая и курносая девушка виновато причитала, помогая спасенному выбраться на берег.

Темноволосый паренек сопел с другой стороны, подставляя плечо.

— Как вам не стыдно, дедуля! — девчонка погрозила кулачком в сторону речки, где по-прежнему ухмылялся рыбак.

— Сама бы постыдилась, срамница! — парировал «дедуля». — Небось с ухажером своим тискалась, вместо того чтобы за мостом, как положено, приглядывать!

— Шли бы вы, дедуля, рыбку пасти, — нелюбезно посоветовал паренек, отжимая штанины.

Рыбак скорчил гримасу, бросил удилище и вдруг резко прыгнул, высунувшись из воды и тут же нырнув на пару шагов ниже. Показалось и втянулось следом длинное тело с пучком толстых щупалец. Забурлила и тут же затянулась стремниной вода.

— Водянус завелся, — пояснила девчонка, заботливо стряхивая с Брюса водоросли и листья тростника. — Так-то он тихий, но всегда сторожит путников, когда мост сносит…

— Вы… бы… мост… починили, — посоветовал Брюс, стуча зубами не от холода, а от нервного потрясения.

— Да некогда все, — покаянно вздохнула девчонка. — Дорога старая, мало кто ездит, вот все и откладывают… Мы дежурим тут по очереди. Простите нас, господин некро… Ой! Господин маг. Мы отлучились-то всего на минуточку, — повторила она покаянно.

— На минуточку? — сварливо усомнился Брюс.

Паренек торопливо отвел глаза, девочка вновь зарделась.

Гиппогриф, балансируя крыльями, аккуратно перескакивал по торчащим из воды сваям. Восседавшая на его спине Элия внимательно вглядывалась во взбаламученную реку.

— Дедуля раньше человеком был. Рыбу ловить любил и другим пакостить. А как утоп, так в водянуса и перекинулся.

— Так что, считай, никаких перемен в его жизни не произошло, — проворчал паренек.

Девчонка строго посмотрела на него, но тут же отвлеклась на вопрос, заданный приблизившейся Элией.

— Да! Конечно, у нас путников привечают. У нас очень большое селение. Называется Плескуны. Есть постоялый двор! К нам даже маги заезжают. Вот как раз сейчас гостит целых двое! — простодушно похвасталась девчонка. — Говорят, ищут какого-то беглого… Вы, если дороги станете придерживаться, прямиком к околице выйдете.

Брюс и Элия переглянулись и сдержанно покивали.

Надо ли говорить, что от дороги они отвернули практически сразу, как только незадачливые охранники несуществующего моста исчезли из виду.

Может, и не по их души маги засели в Плескунах, но…

…Человеческая душа — настоящий алхимический котел, в котором воздушные замки надежд становятся железными принципами, а пламя страстных идей неведомым образом переплавляется в журчащую воду холодных речей.

Как происходит превращение? Знатоки разводят руками… Непредсказуем и темен сей процесс. Видно, в каждом из нас содержится собственный уникальный элемент, что служит катализатором…

* * *

…День переваливал за половину, солнце, время от времени кокетливо высовывающееся из лохмотьев туч, наконец, заскучало и скрылось окончательно. Сразу стало серо и сумрачно.

Гиппогриф лениво выклевывал из сырого воздуха особо крупных комаров. Прочие комары, а также гнус и мошкара, клевали заморенных путников.

— Поселок! — слегка оживилась Элия, указывая вправо. Ей из седла было дальше видно. — Может, рискнем?

О да! Еще одна ночевка в мокром лесу — и здешние насекомые обглодают их до костей.

Рыжая, охотно раскисающая земля казалась всклокоченной. До поселка напрямую рукой подать, но пришлось попетлять, следуя дорожной строчке, чтобы обогнуть бесчисленные русла ручьев. В непогоду они переполнялись, и вода сбегала по отводам в крошечные прудики, выложенные камнями. На каждом маячило по мельнице. Иные размером с собачью будку, но встречались и большие. Когда-то выкрашенные яркими красками, сейчас мельницы безнадежно полиняли.